Мухановъ, издавшій въ 1835 г. Записки Жолкевскаго, въ прило¬ женіи къ нимъ помѣстилъ раэборъ показаній о смерти Скопина-Шуй¬ скаго (304—310), которыми уже пользовался Карамзинъ, а въ томъ числѣ и Рукописи Филарета въ приведенномъ выше извлеченіи, прибавивъ отъ себя только свидѣтельство Жолкевскаго *); но въ своемъ разборѣ онъ огра¬ ничивается оправданіемъ царя Шуйскаго и признаетъ, что Скопинъ умеръ отъ сильнаго кровотеченія (Ерівіахіз, НаетоггЬадіа пагішп), котораго не умѣли тогда унять2). Въ подтвержденіе же своихъ доводовъ онъсеы-
*) Въ этомъ изданіи Записокъ послѣдняго читаемъ: „Между тѣмъ Ско¬ пинъ, въ то время, когда онъ наилучшимъ образомъ велъ дѣла, умеръ отра¬ вленный (какъ сперва носились слухи) по извѣтамъ Шуйскаго, въ слѣд¬ ствіе реввости, бывшей между ними; послѣ же разспросовъ оказалось, что онъ умеръ отъ лихорадки" (63).
*) Быть можетъ не безъинтересный примѣръ въ этомъ отношеніи
В. С. ИКОННИКОВЪ,
лается на противорѣчія источниковъ. Впрочемъ для исторіи вопроса необходимо замѣтить, что Мухановъ пришелъ въ нѣсвольво инымъ выводамъ, когда главные его источники (Рукопись Филарета и Записки Жолвевсваго) были изданы въ болѣе исправномъ видѣ и подвергнуты новому разбору.
Арцыбашевъ отмѣчаетъ только „несообразную съ болѣзнію Ско¬ пина нелѣпость извѣстія о порчѣ" (III, 233).
Бутурлинъ говоритъ такъ: „Дѣйствительно ли Скопинъ отравленъ? Доказательствъ преступленія не было, да и быть не могло, ибо естественно, что никто не осмѣливался приступить къ изслѣдованію горестнаго происшествія, навлекшаго подозрѣнія на лица, столь при¬ ближенныя къ царю. Съ другой стороны, должно ли слѣпо вѣрить массѣ народной, всегда готовой приписывать насилію скоропостижную кончину знаменитыхъ мужей. Изъ современныхъ писателей только псковской лѣтописецъ и нѣмецъ Беръ (Буссовъ) обвиняютъ въ отравленіи Ско¬ пина, первый самого царя, а послѣдній супругу кп. Д. Шуйскаго. Но Беръ врагъ Василія и недоброжелатель русскихъ. Псковская лѣтопись, писанная въ замѣчательномъ духѣ ненависти ко всѣмъ высшимъ со¬ словіямъ Россіи и царю, также не должна была усумниться дать вѣру клеветамъ". Авторъ этихъ словъ, опровергая оба свидѣтельства запи¬ сками Жолкевскаго, тѣмъ не менѣе прибавляетъ: „Но если дѣйстви¬ тельно Василій самъ пе чуждъ былъ коварнаго замысла напогубленіе Скопина, то судъ божій не замедлилъ совершиться надъ преступнымъ вѣнценосцемъ" (Ист. смут. врем. III, 133—35). Однако въ Псковской лѣтописи, при всемъ нерасположеніи ея къ царю Василію, заявляется, что виною смерти Скопина былъ не онъ, а его братья, противъ кото¬ рыхъ и направлено было негодованіе народа (Полн. собр. лѣт. У,