Мать Скопина, послѣ его смерти, также приняла монашество, причемъ названа была Анисіей. Она умерла въ 1631 года и погребена вмѣстѣ съ родомъ Татевыхъ въ Троицк. Серг. монастырѣ (списокъ надгробій Троицк. Серг. монаст. Чтен. Моск. общ. ист. годъ I, кн. II, 37). Въ снискѣ над¬ гробій днемъ кончины А. II. Скопиной означено 19 іюля; но сохраннлась „память" ея въ село Иваново па мельницу суздальскаго Покровскаго монасты¬ ря (Владимір. Сборн., 140), которую желали взять по записи крестьяне, по¬ мѣченная 10 ноября 1631. Въ Покровскомъ монастырѣ похоронена жена кн. Дм. Шуйскаго, Екатерина, подъ своимъ мірскимъ именемъ (О градѣ Сужд. Времен. XXII, 182).
слухъ объ этомъ событіи вскорѣ распространился по Россіи и что о йенъ сообщили сами русскіе, еще недавно служившіе Шуйскому, а разсмотрѣнныя выше извѣстія убѣждаютъ, что сообщеніе Буссова не было выдумано имъ лично, а выпио изъ среды, болѣе близкой въ происшествіямъ. Тоже слѣдуетъ сказать и на счетъ обвиненія въ этомъ дѣлѣ царя Василія; подобное подозрѣніе дѣйствительно существовало. Для многихъ оно было даже логически вѣрно: всѣ знали неудовольствіе, заявленное Скопину царемъ, предложеніе Ляпунова и т. п. факты. Буссовъ былъ отголоскомъ этихъ мнѣній и, по нерасположенію къ ц. Шуйскому, только придалъ своему извѣстію болѣе рѣзкій харак¬ теръ.
Жолкевскій не бьетъ на подобный эффектъ. Извѣстны вообще осторожность и умѣренпость Жолкевскаго въ приговорахъ и мнѣ¬ ніяхъ, придающія такую цѣну его Запискамъ о Россіи того вре¬ мени. Противъ него, пожалуй, могъ бы существовать такой же доводъ, какъ и противъ Буссова, т. е., что онъ не былъ въ это время въ Москвѣ. Жолкевскій прибылъ туда только въ сентябрѣ 1610 г., когда толки о событіи до извѣстной степени улеглись. Но здѣсь является новое соображеніе. Мы внаемъ уже относящееся сюда мѣсто Записокъ Жолкевскаго по 1-му изданію Муханова. Изъ него можно заключить, что Жолкевскій отлично зналъ о подозрѣніяхъ противъ Шуйскаго; но другія данныя, полученныя имъ на мѣстѣ, въ Москвѣ, заставили его сказать, что смерть Скопина случилась отъ лихорадки. Извѣстно, что Скопинъ болѣлъ нѣкоторое время, а болѣзнь его должна была сопро¬ вождаться лихорадкою: вотъ мотивъ для объясненія. Но, кромѣ того, по пріѣздѣ въ Москву, Жолкевскій необходимо сталъ въ весьма близ¬ кія отношенія къ Шуйскимъ. Съ ними онъ отправился и въ Смоленскъ, и въ Варшаву: вотъ гдѣ и у кого была полная возможность для Жол¬ кевскаго получить опредѣленныя свѣдѣнія о происшествіи, интересовавшехъ всѣхъ.