Часть 8

Объ этихъ признакахъ можно сказать только, что они не противорѣчатъ нѣкоторымъ родамъ отравленія (Берберъ, Практич. токсикол. 33, 55, 77—78). Безъ сомнѣнія, нѣкоторыя изъ тогдашнихъ средствъ исчезли для изслѣдователя безвозвратно. Извѣстно однако, что въ со¬ ставъ сильнѣйшихъ н наиболѣе распространенныхъ отравъ въ средніе вѣка и въ XVI и XVII столѣтіяхъ входилъ обыкновенно мышьякъ, нѣко¬ торые симптомы отравленія которымъ также соотвѣтствуютъ приведен¬ нымъ нами (включая сюда и Ерізіахіз, какъ одно изъ явленій, и са¬ мую продолжительность болѣзни, за которою слѣдуетъ смерть). Есть даже примѣры, близко подходящіе къ настоящему (Тапііеи, Ёішіе тёйісо-іё^аіе еі сііпщие зиг Гетроізошіетепі, Рагіз, 1867, 316—426). Для злонамѣренныхъ отравленій мьппьявъ особенно удобенъ, благодаря почти отсутствію вкуса и запаха и дѣйствію въ малыхъ дозахъ. Упо¬ требленіе его было хорошо извѣстно и на Западѣ, и на Востокѣ. За¬ мѣчательно также, что въ Италіи, въ вѣкъ наибольшаго распростра¬ ненія подобныхъ преступленій, ихъ нерѣдко совершали за открытымъ столомъ, при посредствѣ вина и, въ случаѣ смерти, самому факту да¬ вали такое же объясненіе, какое мы встрѣчаемъ въ настоящемъ при¬ мѣрѣ въ Запискахъ Жолкевскаго (Шлоссеръ, XI, 169) 2).