Конечно Борисъ не могъ быть спокоенъ на счетъ Шуйскихъ. Есть извѣстіе, что въ то время, когда онъ разыгрывалъ комедію съ избраніемъ на царство, притворно отказываясь отъ предлагаемаго вѣнца, Шуйскіе стали убѣждать другихъ, что непристойно долѣе упрашивать его, а слѣдуетъ приступить къ избранію новаго лица, и это ускорило согласіе Бориса (Татищев. бумаги въ портфелѣ Миллера,.Ѵг 7, въ Моск. врх. мин. иностр. дѣлъ, см. Ист. Соловьева, VIII, прнмѣч. 12). Въцарствованіе-же Василія Шуйскаго князь Борисъ Михайловичъ Лыковъ по»
Въоиисн царскаго архива 1575 — 84 гг. упоминается, что въ ящикѣ 217 хранится между прочимъ переводъ лѣтописца польскаго и космографіи, прячемъ замѣчено: „отданъ къ государю" (Акт. Арх. Экспед., I, 353). По¬ лагаютъ, что это былъ переводъ хроники Бѣльскаго и его космографіи. (Оба. русск. хроногр. А. Попова, II 95). Въ описи имущества новгор. вое¬ воды Татищева называется: „Книга землемѣрья, космографія тожъ, печат¬ ная велика; цѣна 10 рублей". (Времен. Моск. общ. ист. Ѵ*Ш, смѣсь, 34).
далъ челобитную яа князя Дм. Пожарскаго, въ которой жаловался, что послѣдній доносилъ царю Борису, что онъ, кня&ь Лыковъ, съ князьями Голицыными и Татевымъ имѣютъ противъ царя враждебные замыслы; а.. мать князя Пожарскаго доносила въ тоже время женѣ Бориса, что мать Лыкова съѣзжается съ женою князя Бас. Ѳед. Шуйскаго и ведетъ съ нею злыя рѣчи про царицу и ея дочь Ксенію. Лыковъ заявлялъ, что по ѳтому поводу онъ и его мать подверглись опалѣ Бориса (Русск. истор. сбор. II, 265). Отсюда мы въ правѣ заключать, что и семья Скопина-Шуйскаго не пользовалась расположеніемъ царя 1).
Борисъ нѣсколько разъ удалялъ Шуйскихъ отъ двора и снова приближалъ; но подозрѣніе противъ нихъ все-таки оставалось: лица, посѣщавшія ихъ даже въ дни милости, подвергались пыткѣ и допро¬ самъ (Маржеретъ, 286, 292) 2Ѵ Старшій изъ фамиліи Шуйскихъ, князь Василій Ивановичъ, вмѣстѣ съ представителемъ другой знатной фами¬ ліи. княземъ Ѳед. Ив. Мстиславскимъ, былъ лишенъ самаго обыкновен¬ наго права— брака. Если онъ и уцѣлѣлъ во время общей переборки своей фамиліи, и даже сослужилъ Норису услугу въ дѣлѣ царевича Дмитрія, то безъ сомнѣнія въ этомъ помогла ему изворотливость его характера, отличавшагося двуличностью. Но въ минуту опасности, когда познаются истинные друзья, князья Мстиславскій и оба Шуйскіе (Ва¬ силій и Дмитрій) своимъ бездѣйствіемъ доставили торжество самозванцу: а показаніе Вас. Шуйскаго въ пользу послѣдняго на Лобномъ мѣстѣ рѣшило и участь сына Годунова яа престолѣ.