Не таковы судьбы нашей исторической литературы въ средніе вѣка. Мы получили готовую письменность на родственномъ языкѣ. Служа тѣмъ же цѣлямъ, какимъ служилъ на западѣ латинскій языкъ, церковно-славянское нарѣчіе охраняло нашу письменность отъ втор¬ женія въ нее языческихъ народныхъ элементовъ. Но народной струѣ легче было проникнуть въ страницы, писанныя на языкѣ столь близ¬ комъ къ народному. Точкой соприкосновенія двухъ элементовъ цер¬ ковно-славянскаго и древне-русскаго служили лѣтописи.
Но лѣтописи наши развернулись въ повѣсть о быломъ тогда,
ІЦ Д« ХРЛЦОВІ) і когда духъ христіанскаго и монашескаго смиреніи господствовалъ въ литературной шкодѣ. Внутреннія войны со всѣми ихъ дѣйствіями и нашествія племенъ варварскихъ поддерживали строгость аскетическаго взгляда. Столкновеніе живаго народнаго элемента съ церковнымъ на западѣ рѣшилось въ пользу перваго, на Русн же — въ пользу послѣд¬ няго. Подслушивая народныя преданія, лѣтописецъ нашъ, на сколько могъ, пріурочивалъ ихъ, въ своему книжному міросозерцанію, никогда ие нисходилъ до бытовыхъ чертъ, никогда не вдавался въ живыя по¬ дробности о личности своей или даже своего героя. Скромный, грѣш-. ный, худый, — онъ проситъ прощенія, если впалъ въ ошибку;, имя. свое вноситъ рѣдко на страницы лѣтописи, — да и то лишь для того, чтобы помянули его въ молитвахъ. Чаще же всего онъ не считаетъ нужнымъ не только повѣствовать о себѣ, но даже заявлять о своемъ существованіи. Г. Погодинъ припоминаетъ, что Шдецеръ отдавалъ преимущество нашимъ лѣтописямъ передъ западными за то, что въ никъ не было ничего умышленнаго, невѣрнаго, что онѣ писаны просто, ясно, безъ украшеній. Но если такъ, то онѣ были бы наивны, не подчинены руководящей идеѣ и поэтому въ высшей степени поэтичны, поэтичны какъ безъискусственный эпосъ, а этого нѣтъ: лѣтописи наши отличаются простодушіемъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и искусственностью съ самыхъ раннихъ поръ. Ясностью и бевъиг.кусственностью отличаются Новгородскія лѣтописи, но онѣ уже чужды поэзіи. Это какія-то дѣ¬ ловыя, правда, простодушныя, но крайне прозаическія записи. Безъ искусственности, безъ школы не возникаетъ письменность, и безъ ру¬ ководящей идеи не возможно развиться къ ней творчеству. Поэзія про¬ никаетъ въ наши лѣтописи въ цвѣтущую Кіевскую пору, и эта-то лѣтописная литература замѣняетъ намъ все, чтб уцѣлѣло отъ;кивыхъ народныхъ преданій. Она доноситъ до насъ идеалы, каквми жида образованная часть общества.