печальная роль: таковъ смыслъ этого нравоученія. Но, по своей религіозности, лѣтописецъ, рискнувшій приподнять таинственную за¬ вѣсу, долженъ былъ все-таки оградить свое сомнѣніе болѣе непогрѣ¬ шимымъ авторитетомъ: „а подлинно-ль то единому Богу свѣдомо". Эта открытая бесѣда съ читателемъ выдаетъ автора, а условія вѣка объ¬ ясняютъ намъ и его мотивы. Мы знаемъ уже, что къ такому способу са¬ моочищенія прибѣгаетъ и келарь Троицкаго монастыря Палицынъ, вы¬ ражаясь, что „единый создавый насъ вѣсть истину"; такъ утѣшаютъ себя и москвичи, убѣжденные въ насильственномъ поступкѣ („аще ли Божіе попущеніе, то воля Господня да будетъ". Сказ. о Скопинѣ, Изборн. 387); точно также и патріархъ Іовъ объявлялъ на соборѣ, что царевичу Дмитрію „смерть учинилась Божіимъ судомъ".
Часть 8
страница 153/301