Костомаровъ, какъ историкъ, повѣдалъ о Дмитріѣ Донскомъ н& основаніи поэтическаго, такъ называемаго Софоніева, сказанія, довѣряя ему болѣе, чѣмъ лѣтописному. Послѣ того какъ стала извѣстна „Задонщина", академикъ Срезневсвій, издавая новый текстъ Задонщины, отмѣтилъ въ такъ называемомъ Софоніевомъ сказаніи всѣ мѣста, отли¬ чающіяся своимъ гусельнымъ складомъ и задумался надъ вопросомъ: не бнло-ли особыхъ, не записанныхъ пѣсенъ, которыми славили Дмитрія и Куликовскую битву?
Вотъ вкратцѣ исторія судьбы этихъ сказаній въ наукѣ.
Вниманію и суду членовъ Общества я позволю себѣ подвергнуть мой взглядъ на эти памятники, имѣвшіе большое значеніе въ нашей литературѣ, за что говоритъ безчисленное множество списковъ обоихъ
О ПАМЯТНИКАХЪ,
сованій. Ихъ переписывали, слегка измѣняя, въ теченіи трехъ сто¬ лѣтій. Сказанія о Куликовской битвѣ были чѣмъ-то въ родѣ народной излюбленной героической поемы для нашихъ книжниковъ и, не смотря ва варіанты, они сохранили цѣльность и неприкосновенность своей первоначальной письменной обработки. Всѣ извѣстныя намъ во множе¬ ствѣ списковъ повѣствованія о Задонскомъ бою, всѣ безъ исключенія, представляютъ каждое только редакцію или такъ называемаго Софоніевскаго повѣданія, или рѣвке лѣтописнаго, или еще рѣже Задонцмны. По мнѣнію моему етн три особыхъ произведенія независимы одно отъ другаго м принадлежатъ каждое особой литературной шкр-уѣ, ила обработкѣ.
Первая школа— его сѣверно-русское лѣтописаніе. Школа зга произвела нѣсколько лѣтописныхъ повѣстей, какъ напр. объ Александрѣ Невскомъ, о нашествіи Тохтамыша. Школа эта отличается слишкомъ большою исекуственностыо, строгою книжностью, оффиціальиостью, об¬ щими мѣстами. Событіе Задонской битвы получило въ этой школѣ срою обработку.
Оффмцікльвый разскащикъ, какъ видно, описалъ въ Москвѣ, доусфя нѣсколько времени но возвращеніи туда Дмитрія Ивановича,, „веддое событіе. Отсутствіе подробностей въ описаніи похода и битцы яс^о говорить за то, что онъ не только не былъ очевидцемъ, но < мало и вслушался въ разсказы свидѣтелей и участниковъ паходд, Авторъ во¬ одушевляется текстами священнаго писанія, н въ бдоиадад, одигцрорахъ Олегу Рязанскому и Мамаю (враже, измѣвничр Одьже) цмдфнъ тотъ же оффиціальный тонъ, съ которымъ.череръ столѣтіе 0удут>, п,рсать „о благочестивомъ дѣлателѣ Иванѣ Щ и объ. ощцшкой Мэдаѣ“ • Сказаніе это, блѣдное, какъ н всѣ подобный сказавіу, даеднр одцако при жнзнн великаго князя — героя дѣли, и чуждо анахронизмовъ.] ІІри отсутствіи живыхъ подробностей есть однако точность въ опредѣленіи дней я часовъ битвы. м1і)ь <.