При изданіи Уложенія о наказаніяхъ въ 1845 г., сдѣлано было отступленіе отъ этихъ историческихъ преданій. Смертная казнь является не альтернативнымъ, а единственнымъ наказаніемъ и опредѣляется за слѣдующія преступленія: 1) За всякое злоумышленіе противъ жизни, здоровья, чести, свободы, власти, неприкосновенности особы государя императора или членовъ императорской фамиліи; 2) за бунтъ противъ государя и государства; 3) за государственную измѣну разнообразныхъ видовъ; 4) за покушеніе, приготовленіе, отдаленное соучастіе, недо¬ несеніе какъ о злоумышляемомъ, такъ н о совершившемся на эти пре¬ ступленія; 5) за тягчайшіе виды карантинныхъ преступленій. Наконецъ въ Сводѣ военныхъ постановленій, смертная казнь удержана за многіе преступленія, совершенныя въ военное время, или въ мѣстахъ объявлен¬ ныхъ на военномъ положеніи, о чемъ мы скажемъ ниже.
Этимъ можно бы окончить историческій очеркъ смертной казни въ Россіи, если бы намъ не предстояло разсмотрѣть вопросъ, занимавшій вниманіе болѣе глубокихъ умовъ XVIII стол., къ каковымъ мы при¬ числяемъ князя Щербатова, правдивости котораго мы очень довѣ¬ ряемъ, вопросъ о томъ: можно ли считать указы императрицы Елиса¬ веты такими законодательными памятниками, которыми дѣйствительно были огмѣнены всѣ виды смертной казни за общія преступленія?
Въ своемъ размышленіи о смертной казни (Чтенія Московскаго Общества исторіи и древностей, 1860 г. кн. 1-я), князь Щербатовъ говоритъ: „Прочіе убійцы у насъ осуждаются быть биты кнутомъ по разнымъ мѣстамъ града, иногда безъ щету, даже до смерти, а иногда со щетомъ ударовъ, отъ трехъ сотъ ударовъ и болѣе, но все такое число, чтобы несчастной почти естественнымъ образомъ снести безъ смерти сего наказанія не могъ. Таковыхъ осужденныхъ, однако, не щитаютъ, чтобы они были на смерть осуждены, возятъ виновныхъ съ нѣ¬ которыми обрядами по разнымъ частямъ города, и повсюду имъ сіе мучительное наказаніе возобновляютъ. Нѣкоторые изъ сихъ въ жесто¬ чайшемъ страданіи, нежели усѣченіе главы, или висилица, или же са¬ мое пятереніе, умираютъ. Другіе же, перенесши всю жестокость сію,
а. е. кистяковскій,
безчуственны отвозятся въ тюрьму п тамъ умираютъ, и наконецъ есть и такіе, которые п столь крѣпкаго сложенія, что не умираютъ, и выз¬ доравливаютъ".