извѣстны европейскія бани; онѣ, большею частію, холодныя; еще Та¬ цитъ упоминаетъ, что Германцы не любятъ горячихъ бань, а купанье; у Римлянъ, правда, были теплыя бани, но только для потѣнія, но, какъ кажется, не было у нихъ ни обливанія холодною водой, ни, тѣмъ болѣе,— квасомъ. Кто же авторъ сказанія? Нѣтъ ли слѣдовъ? Въ XVI— ХѴП вѣкѣ, кажется, въ Гамбургѣ жилъ юристъ Діонисій Фаб¬ рицій (полякъ), пользовавшійся неизвѣстными источниками для изуче¬ нія Пруссіи, Курляндіи, Латышей и Эстляндіи, написавшій „ ІАѵопісае кЫогіае сотрепсігоза зегіез11. Въ ней онъ упоминаетъ, что около Дерпта существовалъ доминиканскій монастырь, Фалькена, изъ кото¬ раго, по поводу увеличенія братіи и неимѣнія средствъ, было отправ¬ лено къ папѣ письмо, въ которомъ доминиканцы рисуютъ свою суро¬ вую, строгую жизнь относительно пищи, питья и плотоумерщвленія, и просятъ папу предстательствовать за нихъ у дерптскаго епископа. Здѣсь, между прочимъ, они разсказываютъ, что каждую субботу умерщ¬ вляютъ плоть свою въ страшно истопленныхъ баняхъ, бичуютъ себя розгами и обдаются холодной водой. Папа удивился и отправилъ своего посланца узнать самолично дѣла монастыря; его угостили сухою ры¬ бою и горькимъ пнвомъ, и ввели въ жарко истопленную парную баню. Когда пришло время париться вѣниками, нѣжный итальянецъ не вы¬ держалъ: онъ выскочилъ изъ бани, говоря, что такой обравъ жизни невозможенъ и неслыханъ между людьми. Возвратившись въ Римъ, онъ разсказалъ папѣ о видѣнной диковинкѣ, и монахи достигли же¬ лаемаго... Разсказъ совершенно сходенъ съ разсказомъ русской лѣ¬ тописи, даже въ способѣ выраженія, подобно тому какъ замѣтно у Видукинда и Нестора, напр. въ знаменитомъ мѣстѣ: „земля наша ве¬ лика и обильна" — Іегга позіга зраііоза еі іегШіз... но приспособленіе иное: въ одномъ случаѣ папскій легатъ, въ другомъ— Андрей Перво¬ званный. Но сказаніе въ обоихъ разсказахъ непремѣнно идетъ изъ общаго.источника: южанинъ, знакомый съ сказаніемъ чрезъ Византію, примѣнилъ его къ Андрею Первозванному; сѣверянинъ— къ папскому легату, отправленному къ католическимъ монахамъ, жившимъ подлѣ Дерпта (слѣдовъ Фалькены не сохранилось никакихъ).... Больше ничего объ источникѣ сказанія покамѣстъ сказать нельзя: хотѣть большаго— желать невозможнаго. Едва ли вообще можно считать сказаніе произ¬ веденіемъ русскаго пера: это одна изъ вставокъ, попавшихъ въ Нес¬ торову лѣтопись. Есть глухіе слѣды, что составитель почерпнулъ его
290 СВѢДѢНІЯ О ЗАСѢДАНІЯХЪ ИСТОРИЧЕСКАГО ОБЩЕСТВА ЛѢТОПИСЦА НЕСТОРА
изъ южно-славя нской литературы: изъ сербскихъ и болгарскихъ лѣто¬ писей. Шлецеръ не ногъ прибавить другаго комментарія къ вышепри¬ веденному мѣсту нашей лѣтописи кромѣ того, что это — пустая сказка.