нами по Обществу только ради могущихъ встрѣтиться дополненій и указаній, А. А. Котляревскій просилъ не забыть, что въ данномъ слу¬ чаѣ, не смотря на современность извѣстныхъ народныхъ обычаевъ, изслѣдователь находится среди полнаго язычества, среди сѣдой древно¬ сти, потому и объясненія его должны имѣть соотвѣтствующій харак¬ теръ. Старинные Славяне, какъ и прочія индо-европейскія племена, сближали понятіе жизни съ понятіемъ огня, на что указываютъ вы¬ раженія: „жизнь гаснетъ, жизнь догораетъ*. Съ рожденіемъ ребенка прибавлялась въ семьѣ новая единица: загоралась новая жизнь, кото¬ рую олицетворяли зажженіемъ свѣчи, въ знакъ чистоты — изъ бѣлаго воска. Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Россіи не даютъ постороннимъ ли¬ цамъ огня въ день рожденія ребенка, какъ бы изъ боязни, что вмѣстѣ съ огнемъ улетитъ и его жизнь. Дитя завертываютъ въ отцовскую ру¬ баху, чѣмъ обозначается принятіе его подъ покровительство домовладыки— отца. Въ иныхъ мѣстностяхъ новорожденнаго кладутъ на шубу, думая, что это даетъ богатство и счастье; но этимъ выражается также принятіе новорожденнаго подъ покровительство домашнихъ боговъ— пе¬ натовъ. Въ прежнее время ребенка клали на порогѣ, какъ грани двухъ міровъ, своего и чужого,— и домовладыкѣ-отцу предоставлялось под¬ нять его, т. е. признать или отвергнуть. Если ребенку давали пищу, обыкновенно желтаго цвѣта (шафранную или медовую), то это также считалось юридическимъ признаніемъ его существованія: трапезу въ домѣ могутъ раздѣлить только члены семьи или признанные въ данный моментъ таковыми. Но не всегда отецъ признавалъ ребенка и не всегда признавалось его право па жизнь: по древнегерманскимъ обычаямъ отецъ могъ выбросить (экспонировать) ребенка, чтб дѣлалось или изъза его физическихъ недостатковъ, или по недостатку средствъ къ про¬ питанію, а то и но непризнанію его законнорожденнымъ. У Славянъ нѣтъ прямыхъ историческихъ указаній на такой обычай, и только въ сказкахъ есть его слѣды. Тишина окружаетъ новорожденнаго; не смѣютъ называть совершившагося факта его собственнымъ именемъ и говорятъ обиняками: „ жена въ Москву съѣздила; жонка растряслась!11 —и это дѣлаютъ изъ боязни, что духи могутъ подмѣнить ребенка... Но есть и другая иричина таинственности: судьба при рожденіи человѣка опре дѣлается божествами; греческія парки, скандинавскія норны, славян¬ скія судички выотъ — плетутъ судьбу человѣка. Народъ вѣритъ, что подъ видомъ странника можетъ являться само божество, вотъ почему
292 СВѢДѢНІЯ О ЗАСѢДАНІЯХЪ ИСТОРИЧЕСКАГО ОБЩЕСТВА ЛѢТОПИСЦА НЕСТОРА