Въ нашей исторіи есть рядъ извѣстій о случаяхъ и попыткахъ насильственной смерти, и въ частности объ отравленіи, съ политиче¬ скою цѣлью. Нѣкоторыя изъ нихъ принимаются безусловно, другія еще требуютъ разъясненія. Укажемъ на тѣ и на другія, ограничиваясь примѣрами болѣе близкими къ нашему вопросу. Такъ, князь Дмитрій Шемяка, извѣстный своими притязаніями на московскій престолъ, умеръ въ Новгородѣ, поѣвъ курицы, напитанной ядомъ, присланнымъ изъ Москвы великимъ княземъ, а подъячій Василій Бѣда, прискакавшій въ Москву съ этимъ извѣстіемъ, былъ пожалованъ въ дьяки. И хотя наши лѣтописи по большей части выражаются о Шемахѣ: „преставися" (Новгор. 2-я, 141, годъ 1453; Псков. 2-я, 31; Псков. 1-я, 215; Твер. 495; Хроногр. 1-й ред. у Попова, 83); а нѣкоторыя изъ нихъ огра¬ ничиваются намекомъ „умре напрасною смертію", съ указаніемъ на пожалованіе Бѣды (Соф. 2-я, 180; Никоноп. У, 278; Воскресен. 144); тѣмъ не менѣе наши историки принимаютъ самый фактъ насильственпой смерти (Карамзинъ, У, 201; Соловьевъ, ГѴ*, 8Р.),). Въ 1467 г. въ Москвѣ скончалась жена вел. кн. Ивана III, I Марія Борисовна (дочь вел. кн. тверскаго), отъ смертнаго зелья, говоритъ одинъ лѣтописецъ (Соф. лѣт. въ Полн. собр. рус. л. VI, 186; ср. Лѣт. Рус. Львова, II, 363), въ слѣдствіе чего тѣло ея такъ распухло, что покровъ, который преж¬ де былъ великъ и висѣлъ по краямъ, не могъ теперь прикрывать -умер¬ шей. Это случилось въ отсутствіи князя (П. С. Р. Л. IV,.149, V, 272); а когда онъ узналъ, что жена дьяка Акексѣя Полуектова посылала передъ тѣмъ ея поясъ „къ бабѣ", то сильно разгнѣвался на нихъ и шесть лѣтъ не пускалъ Полуектова на свои глаза (VI, 186). Въ этомъ слу¬ чаѣ являлось копечно подозрѣніе въ порчѣ. Впрочемъ есть указаніе, что жена Ивана III еще въ отрочествѣ „была одержима зѣльною не¬ мощію" (Сказ. осв. отцахъ, Іос. Волоц., Чтен. М. об. ист. 1847, № 7), для исцѣленія отъ которой прибѣгали къ старцу Евфросину въ Савватіевой пустынѣ. Въ смерти Дмитрія Ивановича, племянника велик. кн. Василія Ивановича, подозрѣвали злой умыселъ со стороны послѣдняго, такъ какъ нѣкогда они были соперниками на московскій престолъ. Лѣтопись гово¬ ритъ: „преставися (14 февраля 1509 г.) благов. князь Дмитрій Ивано¬ вичъ въ нуждѣ и вътурмѣ, и ноложиша тѣло его въ церкви Арханг. Михаила въ Москвѣ, возлѣ отца его велик. кн. Ивана Ивановича" (Ивана Молодаго, Соф. 2-я, 249). Но Герберштейнъ, бывшій въ Москвѣ вскорѣ послѣ того, говоритъ прямо: „одни полагаютъ, что онъ погибъ отъ холоду и голоду, другіе, что онъ задушенъ дымомъ" (Запис. о Московіи, 19). Не смотря на то, что болѣзнь и смерть вел. кн. Василія Ивановича весьма подробно описаны въ лѣтоп леи (VI, 267—276), однако
') «Даша ему лютаго велія" (Арханг. лѣт. у Карамзина, V, 157).