пто о существованіи замысла Татищева сообщили Скопину „многіе нов¬ городцы “ (Нов. лѣт. 93) и онн же являются на первомъ планѣ въ рѣшеніи участи виновнаго. Съ другой стороны заслуживаетъ вниманія тотъ фактъ, что Скопинъ, послѣ удовлетворенія гнѣва толпы, не по¬ слалъ уже отряда противъ Бернозицкаго, опасаясь, какъ видно, измѣны, а когда Кернозицкій подошелъ къ Хутынскому монастырю и сталъ олустошать Новгородскій уѣздъ, то „многіе дворяне измѣнили и отъѣхали въ литовскіе полки" (іЬ.), слѣдовательно заговоръ дѣйстви¬ тельно существовалъ. Новгородъ былъ освобожденъ не собственными силами, а стараніемъ „уѣздныхъ людей".
Но опись имущества Татищева обрисовываетъ намъ н другую сторону Татищевской исторіи. Скопинъ распорядился о продажѣ иму¬ щества съ публичнаго торга безъ указа изъ Москвы, причемъ даже родственники Татищева, оказавшіеся въ то время въ Новгородѣ, не получили ничего, кромѣ своихъ вещей (Временникъ, VIII, 3, 11, 12, 15, 30). Отсюда можно заключать, что продажа имущества была сдѣ¬ лана съ цѣлью уплаты долговъ и удовлетворенія претензій, заявлен¬ ныхъ на Татищева въ Новгородѣ, а съ другой стороны она подтвер¬ ждаетъ фактъ самой измѣни, такъ какъ часть имущества Татищева пошла на удовлетвореніе общественныхъ потребностей. Изъ этого источ¬ ника Скопинъ угощалъ и дарилъ шведовъ. Шуринъ Скопина, Голо¬ винъ, получилъ на съѣздъ съ шведами лучшее платье, оружіе, сбрую, аосуду (11—13, 15—22, 35). Князь Андрей Петровичъ Куракинъ, начальствовавшій въ Новгородѣ вмѣстѣ съ Татищевымъ, также означенъ въ числѣ покупщиковъ, но онъ не уплатилъ всѣхъ денегъ (15, 27—32). Для себя Скопинъ взялъ безденежно нѣсколько штукъ холста и сукна на шатры, скатерти, 500 коиеиъ сѣна, а съ дороги прислалъ за сере¬ бряными кубками и персидскою саблею въ 50 руб., которые оставилъ вѣсти ихъ Михайлово умыииеиіе, еже слыша; новгородцы же всн возо¬ пили на Михаила и, аеросирося его, убиша вси міромъ и погребенъ въ ховаст. Антоніевѣ" (99). Въ Лѣт. о мятежахъ: „Ки. Мих. Вас., слышавъ такое дѣло, собра всѣхъ ратныхъ людей и возвѣсти имъ про Михайла. Они же вси возоииша и не разиросивъ убиша его міромъ. Князь Михайло повелѣ его погрести въ Ант. монастырѣ" (146). Попытки со стороны Ско¬ пина разсудить самое дѣло не видно; а о погребеніи Татищева но его во* млѣнію является въ позднѣйшемъ изводѣ.
у себя (4, 7, 8, 21, 24, 35, 40). Біографъ Селина говорахъ, «о посгѣдші іхш п Новгородъ „на четырехъ подъяремныхъ мицатехъ* (Набора. Попова, 380) *). И зъ Новгорода хе оп велъ съ собою сѣраго гріикмге жеребца п 65 р., бураго жеребца въ 40 р. ш сѣраго лжговежаго нервна въ 18 руб. (Опись жмущ. Тат. 40), а также везъ аодлинкыя княгн н оввен вещей Татѵщева.
Такъ замнчаяаеь новгородская драма — прелюдія драмы самого Окопана Шуйскаго.