Часть 8

Въ Псковской лѣтописи объ отравленіи говорится положитель¬ но: „Не по мнозѣ же времени сотвориша пиръ дядія его, не яко любве ради желаху его, но убійства, и призваша й, ядоша и пиша. Послѣди же пріиде въ нему злато корене злая отрасль, якоже древняя змія льстивая, подойде княгиня Дмитреева Шуйского Христина, Малютина дочь Скуратова, иже бысть наперсникъ и злый совѣтникъ и убійца при великомъ цари Иванѣ и гонитель роду христіанскому, той же и митр. Филиппа задуши, ходатайствуя отъ царя не благословившаго Новградъ плѣнити; сего злаго плода и лютаго варвара злыя отрасли, новыя Иродіады, иже бѣ сестра Борисовы жены Годуновы, иже отра¬ вою окорми праведнаго царя Ѳеодора, сія же злая діяволя совѣтница яко медъ на языцѣ ношаше, а въ сердцы мечъ скова и пронзе пра¬ веднаго мужа, пріиде къ нему съ лестію, нося чашу меду съ отравою. Онъ же незлобивый, не чая въ ней злаго совѣта по сродству, вземъ чашу и испитъ ю; въ томъ часѣ начатъ сердце его терзати, вземше его свои ему прпнесоша й въ домъ, и призвавъ отца своего духовнаго... и причастися, и предастъ духъ свой... И оттолѣ возгорѣшася злая горши первыхъ въ Руси, ихъ-же подробну немощи изрещи, что сотворися тѣма злыма убійцами, или како разорено бысть Московское государ¬ ство отъ полскаго короля". И послѣ клушинской битвы, по словамъ того же лѣгоиисца, москвитяне открыто обвиняли передъ царемъ его братьевъ въ отравлепіц племянника (58 — 59). Правда, авторъ этого разсказа не распространяется о подробностяхъ болѣзни Скопина и не упоминаетъ о пирѣ у Воротынскихъ. Но и Палицынъ, лучше другихъ звавшій московскія дѣла, не сообщаетъ этихъ подробностей, а ограничивается лишь самымъ общимъ изложеніемъ. Поэтому гораздо важнѣе другой вопросъ' — откуда авторъ Псковской лѣтописи могъ почерпнуть свѣдѣнія о московскихъ событіяхъ, которыя (разумѣя здѣсь и приве¬ денныя нами во 2-й главѣ) не встрѣчаются въ другихъ лѣтописяхъ? Извѣстно, что въ то время существовали постоянныя сношенія между Москвою и Псковомъ; во Псковѣ интересовались московскими дѣлами, а въ Москвѣ находились на службѣ псковскіе стрѣльцы, которымъ удалось передъ тѣмъ освободить изъ заключенія своихъ гражданъ. Изъ подобнаго источника, безъ сомнѣнія, идутъ свѣдѣнія Псковской лѣто¬ писи о московскихъ дѣлахъ; такъ какъ сообщить о нихъ, съ очевид¬ ными чертами мѣстнаго разсказа, могли только лица, близко стоявшія къ событіямъ. Но имя жены Д. Шуйскаго, дочери Малюты Скуратова, напомнило лѣтописцу вліяніе ея отца при Ив. Грозномъ; паѣзды по¬ слѣдняго на Новгородъ и Псковъ; участь митр. Филиппа; Бориса Го¬ дунова, женатаго на другой дочери Малюты и считавшагося виновни¬ комъ смуты, — и онъ приписалъ всѣ злодѣявія семьѣ опричника... При¬ нимая же во вниманіе близкое знакомство лѣтописца съ событіями въ Москвѣ, едва ли можно утверждать (Мухановъ въ перв. изд. Запис. Жолкевскаго), что, не будучи самъ москвичъ, онъ довѣрился однимъ слухамъ. Повторяемъ, онъ даетъ болѣе частныхъ подробностей о нѣкоторыхъ событіяхъ, чѣмъ другіе современники, а это заставляетъ иначе смотрѣть и на источники автора извѣстій. С. М. Соловьевъ от¬ вергаетъ его показаніе на основаніи вражды псковитянъ къ ц. Шуй¬ скому; но мы уже привели возраженіе, относящееся сюда, въ разборѣ мнѣнія Бутурлина.