„Сказалъ я выше, что многіе не умираютъ на мѣстѣ наказанія, но, бывъ паки отведены въ тюрьму, лишаются жизни, а другіе хотя весьма рѣдко, и совершенно выздоравливаютъ. Коль рѣдко сіи примѣры ви бываютъ, однако они есть, а посему самый осужденный не совсѣмъ лишается надежды, чтобы остаться живымъ послѣ наказанія, ни зри¬ тели, имѣя туже надежду и считая болѣе остающихся живыми, нежели дѣйствительно остается, т. е. почти всѣхъ тѣхъ, которые въ тюрьмѣ помираютъ, такого впечатлѣнія не имѣютъ".
Думаю, что это мнѣніе человѣка въ высшей степени правдиваго ве оставляетъ ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что въ Россіи смерт¬ ная казнь, въ замаскированномъ видѣ, существовала, за общія престу¬ пленія, вплоть до царствованія государя императора Александра II. Это была казнь посредствомъ засѣченія кнутомъ, плетьми и шпицру¬ тенами и даже розгами. Такъ какъ тѣлесныя наказанія съ половины царствованія Екатерины II оставлены были только для низшихъ сословій, то очевидно, что смертная казнь въ упомянутомъ видѣ примѣнялась къ преступникамъ этихъ сословій. Изъ прочитаннаго отрывка Щербатова о смертной казни видно, что число ударовъ кнута простиралось отъ 300 до 400. А замѣтьте, что заплечные мастера обладали такимъ искусствомъ владѣнія, кнутомъ, что могли, по свидѣтельству очевидцевъ этихъ каз¬ ней, двумя тремя ударами вышибить душу изъ несчастнаго — что они и дѣлали, если только не были задобрены взяткою. Засѣченію кнутомъ способствовало то, что число ударовъ кнутомъ не только не было опре¬ дѣлено въ законѣ, но и не было назначаемо въ судебныхъ приговорахъ до 1812 г. Кнутъ, это одно изъ ужасныхъ орудій нетолько тѣлеснаго наказаній, но и самой смерти, былъ отмѣненъ въ 1845 г. съ изданіемъ Уложенія. Но и послѣ того остались въ дѣйствіи два другихъ орудія: шети и шпицрутены. О томъ, могла-ли произвести н ироизводила-ли плеть засѣченіе, я сказать опредѣленнаго ничего немогу. Вопросъ этотъ нужно подвергнуть изслѣдованію. Но что наказаніе шпицрутенами было на¬ казаніе смертоносное, это извѣстно даже и неспеціалисту по уголовному праву. Это наказаніе какъ извѣстно заимствовано было Петромъ I у нѣмецкаго парода и по жестокости не уступаетъ нашему національному кнуту, національному потому, что татарское происхожденіе его ничѣмъ не доказано. Высшее количество этого наказанія доходило до 6,000
А. 0. КИСТЯК0ВСК1Й,