и оно было возвращено, а изъ виновниковъ ея одни поплатились ссыл¬ кою (кн. Ив. Катыревъ, Юр. Трубецкой, Ив. Троекуровъ), другихъ казнили (Лѣт. о мятеж. 130). Дальнѣйшія дѣйствія подъ начальствомъ уже самого царя, ни въ чему не привели: Самозванецъ спокойно ут¬ вердился въ Тушинѣ. Ни въ чему не привелъ и договоръ (25 іюли 1608 г.), заключенный между царемъ и польскимъ правительствомъ, обезпечивавшій границы обоихъ государствъ и выводъ поляковъ игъ Россіи, такъ какъ послѣдніе теперь вполнѣ разсчитывали на успѣхъ. То была пора страшнаго политическаго разложенія въ Московскомъ государствѣ: за обѣдами и пирами родственники условливались между собою, кому —служить царю, а кому— цариву, и затѣмъ разъѣзжались, чтобы въ случаѣ торжества одного изъ нихъ, имѣть защиту и здѣсь, и тамъ; они переѣзжали изъ одного лагеря въ другой, слывя подъ именемъ перелетовъ. Получивъ жалованье въ Москвѣ, они снова тре¬ бовали его въ Тушинѣ; ихъ терпѣли, хотя и поляки, и казаки имъ не вѣрили. Дворяне и купцы за деньги доставляли въ Тушино все необ¬ ходимое, а кто доносилъ на нихъ царю— слылъ наушникомъ. Вельможи, окружавшіе царя, отличались двоедушіемъ: служили ему языкомъ, а не душею и тѣломъ,— говоритъ современникъ; измѣна въ клятвѣ и словѣ повторялась на каждомъ шагу (Сказаніе объ осадѣ Троицкаго мона¬ стыря, Налицына, глава УІ).
Конечно, при такомъ настроеніи общества, ожидать благопріятнаго поворота для Шуйскаго было трудно— и онъ долженъ былъ обратиться къ посторонней помощи. Уже не разъ предлагалъ ему свое содѣйствіе Карлъ IX, лично враждебный Польшѣ; но московское правительство не только не выражало своего согласія на это, но даже оскорблялось по¬ добнымъ предложеніямъ, заявляя, что въ его государствѣ „смуты нѣтъ никакой", а мутятъ только воры и разбойники, которыхъ уже побили. Если же случится вражда съ какимъ нибѵдь недругомъ, то „у цар¬ скаго величества есть несчетныя русскія и татарскія рати я просить помощи государь пе станетъ ни у кого, кромѣ Бога" (Дѣла швед¬ скія, у Соловьева, VIII, 220 — 223). Но теперь Шуйскій рѣшился послать въ Новгородъ Скопина, для заключенія союза съ Швеціей. Въ тоже время онъ извѣщалъ императора и королей англійскаго и датскаго о вѣроломствѣ Сигизмунда и просилъ у нихъ защиты (Налицынъ, 67). Уѣзжая въ Новгородъ, Скопинъ взялъ съ собою своего шурина, окольвичаго Сем. Бас. Головина. Но въ то время, какъ они вели переговоры съ новымъ союзникомъ, шла уже упорная осада Троицкой лавры по¬ ляками (Саиѣга и Лисовскій).