характеромъ. Это въ своемъ родѣ Лузіада московскаго творчества, гдѣ элементъ профанный, народный мирится съ монашескимъ воззрѣніемъ. Анахронизмы, о которыхъ говорятъ ученые— будто бы они вставлены перепищиками, составляютъ существенную часть въ органивмѣ ска¬ занія и тѣмъ свидѣтельствуютъ, что сказаніе несовременно событію. Но анахронизмы эти естественны, нхъ легко можно объяснить. Для полноты автору необходимо было очертить отношенія смиреннаго ве¬ ликаго князя къ его отцу— митрополиту всея Руси. Память о Кипріанѣ въ XV в. была свѣжа, его помнили, какъ учительнаго пастыря и помнили, что онъ былъ современникомъ Дмитрія Ивановича. Этого было довольно, чтобы личность его поставить въ Москвѣ во время проводовъ Димитрія, хотя Кипріанъ не былъ митрополитомъ во время Задонскаго похода. Тоже случилось и съ литовскимъ великимъ кня¬ земъ. Ягайла не могли такъ помнить, какъ Ольгерда, который велъ долгую н упорную войну съ Москвою. Авторъ повѣсти не справился въ лѣтописи съ годомъ смерти Ольгерда. Онъ помнилъ Ольгерда, какъ врага Дмитріева. Третій анахронизмъ— это молитва великаго князя передъ образомъ Богородицы, перенесеннымъ изъ Владиміра уже при сынѣ его. Во время написанія сказанія образъ Владимірской Богоро¬ дицы былъ неотъемлемой и первостепенной святыней Москвы, и авторъ, водя князя изъ церкви въ церковь, воодушевлялся поочередно святы¬ нями Кремля подъ собственными впечатлѣніями. Онъ не помнилъ тор¬ жественнаго перенесенія иконы изъ Владиміра въ Москву. Еще до¬ казательство тому, что памятникъ писанъ не прежде XV вѣка.
Согласно идеалу князя благочестиваго и смиреннаго, покорнаго судьбамъ, Дмитрій не дерзаетъ идти противъ Татаръ. Не тѣ тексты, не тѣ молитвы произноситъ онъ, что въ лѣтописномъ сказаніи. Мо¬ литвы его проникнуты смиреніемъ и въ нихъ не видно духа отваги и рѣшимости. Усиленно, настойчиво сказаніе наше говоритъ о томъ, какъ упорно Дмитрій отклонялъ отъ себя борьбу съ Мамаемъ н ста¬ рался склонить гнѣвъ хана на милость. Вотъ наконецъ собрался ве¬ ликій князь съ духомъ — и пошелъ на совѣщаніе съ митрополитомъ. Въ этой бесѣдѣ авторъ испытываетъ словами митрополита чистоту на¬ мѣреній великаго князя въ войнѣ съ Мамаемъ и правоту его по отношенію къ великимъ князьянъ Литовскому и Рязанскому. Война съ Мамаемъ получаетъ характеръ религіозный. Ханъ хочетъ искоре¬ нить вѣру православную и разорить церкви. Для священной борьбы
О ПАМЯТНИКАХЪ,