„Это наказаніе слишкомъ жестокое, которое с-іѣдуетъ отмѣнить. Составители обществъ согласились допустить смертную казнь, но они не могли согласиться на мучительное и терзательное лишеніе жизни. Ибо единое есть нужно, а другое безчеловѣчно. Это наказаніе не со¬ отвѣтствуетъ важности преступленій. Во Франціи, дабы содержать страхъ въ сердцахъ народа, хотя и пятерятъ, но прежде не примѣт¬ нымъ образомъ зрителямъ страждущаго умерщвляютъ. Пугачовъ, потряс¬ шій самый престолъ монаршій, опустошившій многія области Россіи и истребившій болѣе тысячи семей дворянскихъ съ разными мученіями, былъ приговоренъ къ пятеренію, но по тайному поведѣнію было при¬ казано сначала ему юлову отсѣчь, а потомъ уже пятерить. Между тѣмъ убійца, изъ корысти совершившій убійство, возится по торгамъ, съ перемѣшкою терпитъ все мученіе смертной казни, и претерпѣ¬ ваетъ десять смертей, вмѣсто данныя имъ единыя. Есть ли мы вой¬ демъ въ разсмотрѣніе дѣяній, бывшихъ предъ нашими глазами, то бо¬ лѣе увидимъ, что въ смертныхъ казняхъ поступокъ правительства нашею не имѣетъ никакою основанія ни на правѣ, ни на человѣколю¬ біи, но все случайно и самоизвольпо "дѣлается. Пугачовъ былъ казненъ въ нѣсколько минутъ, а убившіе въ 1788 *. Попа, для единыя прибыли и грабежа, потерпѣли засѣченіе кнутомъ, казнь нѣсколько часовъ продолжающуся и конечно не съ меньшимъ мученіемъ, какъ бы пятереніе. То гдѣ милосердіе къ человѣчеству? По нашимъ законамъ смертная казнь отмѣнена и судья не можетъ опредѣлить больше того, что поло¬ жено въ законѣ. А между тѣмъ судья опредѣляетъ по 300 и 400 ударовъ кнута, наказаніе, отъ котораго слѣдуетъ смертная казнь. Если скажутъ, что смертная казнь судьями не опредѣляется, то это смѣшная отговорка. И общимъ образомъ если наказаніе есть такое, что большая половина не выдержитъ ею безъ потерянія жизни, то уже оно становится подвергающее почти неизбѣжно напрасно въ смерти того, кого законы освобождаютъ отъ оныя, то я вопрошаю: съ такими ли осторожностями у расъ дѣтктся наказанія великимъ преступни¬ камъ? Судья, подписывая опредѣленіе учинить такое наказаніе, обманы¬ ваетъ себя и въ самомъ дѣлѣ дѣлается самъ убійцомъ, тѣмъ паче невзвинительнѣйшимъ, что во зло употребляя власть, данную ему зако-
НѢКОТОРЫЯ ЧЕРТЫ ИЗЪ ИСТОРІИ СМЕРТНОЙ КАЗНИ въ росса.
нами, и по нѣкоторымъ угожденіямъ къ двору, съ поврежденіемъ со¬ вѣсти своей, всенародно убійствы учиняетъ".