Жена Д. Шуйскаго (Екат. Григ.) была, какъ видно, женщина власто¬ любивая и имѣла вліяніе на мужа, подражая въ этомъ отношеніи своей сестрѣ, женѣ Бориса Годунова. Современники приписываютъ послѣдней даже утвержденіе въ Борисѣ мысли о завладѣніи престоломъ, и говорятъ, что ему са¬ мому приходилось сдерживать въ пей властолюбивыя замашки (Масса, 36, 134). По ея примѣру женщины при Борисѣ стали пользоваться большею свободою. Царица любила выѣзжать, окруженная женщинами, слѣдовавшими за ея каретою верхами (Маржер. 268). Дворъ Марины Мнишекъ сталъ еще свободнѣе. Боярыни гуляли по Москвѣ подъ руку съ мужьями (Ба Ьедопбе бе Іа тіе еі бе Іа тоП бе Бетеігіпз, 1839. Мозсои). Жена Д. Шуйскаго враща¬ лась уже въ этой средѣ. Послѣ смутнаго времени реакція отразилась и на теремѣ.
*) Ніле зазрісіо пнпогцае рег игЬет зрагзиз, Ггаибѳ ЗаіьсЬН регтзе 8соріяшп... Іп аа(Ьогет эсеіегіз Бетеігіит ЗиізсЬіит тахіте іпзиг^еге саеріі ітре*®з іпбідпапіішп... абео иі тіх а бігерііопе аебіат іряг.;* зе аЬяІіпиіззспі, піві в. а донниковъ,
и враждебныхъ въ ц. Шуйскому, также подтверждаютъ, что погибель Скопина могла быть дѣломъ только Д. Шуйскаго н его жены. Авраамій Палицынъ, по понятной причинѣ умалчивающій объ именахъ дѣйствую¬ щихъ лицъ, прямо говоритъ, что „языкъ многихъ отъ сердецъ лука¬ выхъ подвижеся н они съ клятвою подходятъ въ тайныхъ думѣхъ самодержца", толкуя ему, что „вся земля почитаетъ вн. Михаила паче тебе великій царю" (230); а подругамъ извѣстіямъ мы знаемъ, кто приступалъ въ царю Василію съ такими назойливыми наущеніями н на кого замахнулся палкою царь Василій. Понятно, почему Пали¬ цынъ, разсказывая далѣе о неудачѣ Дмитрія подъ Клушинымъ, уже позволяетъ себѣ не щадить его и выставляетъ на видъ общую нена¬ висть въ нему (232). Но даже авторъ „Сказанія о Скопинѣ", подробно описывающій сцену у Воротынскаго и дѣло жены Д. Шуйскаго, гово¬ ритъ, что самъ царь, „возвратясь отъ погребенія въ свою палату, упалъ ницъ на столъ и горько плавалъ по умершемъ" (387;. Еще важнѣе свидѣтельство другаго лѣтописца, который не щадитъ царя Василія, описываетъ дѣло жены Д. Шуйскаго, даже самый пиръ относитъ въ Шуйскимъ; но при этомъ передаетъ, что, послѣ клушинсвой битвы, народъ требовалъ у Василія Шуйскаго оставить престолъ, а въ смерти Скопина обвинялъ только его братьевъ („твоя братія своего племянника, а нашего государя... отравою овормиша". Поли. собр. рус. лѣт. У, 59)1).
Смерть Скопина передала власть въ руки Шуйскихъ. Но ихъ торжество было непродолжительно. Интрига, пустившая глубокіе корни іряе Ма$. Вих. Вазіііоя ті ташщпе зла (шппііит цийівт шѵабепіішп, яеб апітогшп тоішп пои сотрояоіззеі (ѴМекішІ, 139 — 140).