В. С. ИКОННИКОВЪ,
Можно согласиться съ Мухановымъ, что Палицынъ уклоняется отъ рѣшенія вопроса, какою смертію умеръ кн. Скопинъ. Но при этомъ не слѣдуетъ упускать изъ виду, что Палицынъ, пострадавшій при Ѳедорѣ Ивановичѣ вмѣстѣ съ противниками Годунова, партіей Шуйскихъ, возвысился при послѣднихъ, и, хотя онъ обвиняетъ даря Ва¬ силія за отобраніе троицкой казны, какъ келарь этого монастыря, но сохраняетъ въ Шуйскому должное уваженіе, какъ къ благовѣрному царю. Палицынъ пользовался его покровительствомъ, находясь въ Москвѣ (ср. ист. Соловьева, ѴІН, 230), а, будучи облагодѣтельствованъ Шуйскимъ, онъ не могъ написать о немъ слишкомъ рѣзко даже и тогда, когда Шуйскій уже не былъ царемъ. Тѣмъ не менѣе, при такихъ отношеніяхъ н своей дипломатической уклончивости, онъ нс скрылъ „ненависти" въ „гордости" Д. Шуйскаго, рѣзко выражается о его неудачѣ подъ Клушинымъ („изыде со множествомъ воинъ, но со срамомъ возвратися") и откровенно разсказываетъ о симпа¬ тіи къ Скопину и интригѣ противъ него лицъ, близкихъ къ царю1): намеки весьма прозрачные на главныхъ враговъ Скопина. Поэтому нежеланіе Палицына сказать прямо, что Скопинъ умеръ обыкновенною смертію и даже неупоминаніе о томъ, что обвиненіе въ его смерти распространилось въ слѣдствіе народной молвы, какъ говорятъ другіе лѣтописцы („мнози говоряху то"), склоняютъ къ убѣжденію, что самъ Палицынъ былъ того мнѣнія, что „злыхъ человѣкъ умышленіе совершися". Въ этомъ убѣждаетъ и слѣдующее размышленіе его по поводу смерти Скопина.
„Достойны убо похвалы въ Еллинѣхъ Экторъ и Ахиллесъ— пишетъ онъ— но не видѣша на себѣ попущаема стрѣлянія силы древле; убо смерть во бранѣхъ на мѣрилѣ совершашеся, и аще исполинскою крѣ¬ постію вскорѣ многимъ бываше, по единымъ удареніемъ нигдѣ же слышашеся, еже бы полкъ парода въ мгновеніи ока погиблъ: пынѣ-же и горы основанія и стѣны градовныя, яко прахъ развѣваетъ, тогда же убо сила соблюдаше и храбрость многихъ, нынѣ же и умъ тоя бѣды постигнути не можетъ, и съ таковыми убо смертьми боряйся
') Такъ слѣдуетъ понимать выраженіе: „съ клятвою подходятъ въ тайныхъ думѣхъ самодержца, яко вся земля Россійская почитаетъ кн. Михаила паче тебе великій царю" (230).
мухъ зайде подъ землю.... О горе намъ живущимъ на земли"! (231—32) ’).