деЙ, объявилъ имъ объ этомъ въ присутствіи Татищева; а они, въ по¬ рывѣ иегодованія, немедленпо умертвили послѣдняго. Поэтому передо¬ вой отрядъ не былъ высланъ противъ Ксрнозпцваго; многіе же изъ дво¬ рянъ перешли къ послѣднему, что поставило Скопина въ весьма затруднительное положеніе, и только отрядъ, собравшійся въ окрестно¬ стяхъ Новгорода, и слухъ о сборѣ большаго войска подъ Грузиномъ заставили Кернолицкаго поспѣшно удалиться отъ Новгорода. Такой всходъ чрезвычайно обрадовалъ Скопива, митрополита и новгородцевъ (Лѣтоп. о мятеж. 146—147). Татищевъ, по распоряженію Скопина, былъ похороненъ въ Антоніевомъ монастырѣ. Карамзинъ, называя Та¬ тищева „лукавымъ царедворцемъ", объясняетъ исходъ этого дѣла неопыт¬ ностью Скопина, не съуиѣвшаго удержать страсти противъ человѣка „едва-ли виновнаго" (XII, 90). С. М. Соловьевъ видитъ въ обвиненіи Татищева доносъ, которымъ думали только заподозрить его и удалить (ѴПІ, 269). И. И. Костомаровъ объясняетъ этотъ фактъ подозритель¬ ностью того времени и нелюбовью къ Татищеву въ Новгородѣ, но не входитъ въ разборъ самыхъ мотивовъ (Ист. смутн. врем. II, 172); а въ своихъ характеристикахъ лицъ смутной эпохи, оиъ замѣчаетъ: „Со¬ бытіе съ Татищевымъ въ жизни Скопина представляется чѣмъ-то стран¬ нымъ, набрасываетъ какъ-бы тѣнь на безупречность его поступковъ, но, по неясности своей и неполнотѣ сообщаемыхъ извѣстій, все таки ие можетъ повести къ заключеніямъ о личности замѣчательнаго чело¬ вѣка". И, судя по прежнимъ дѣйствіямъ Татищева, г. Костомаровъ не допускаетъ въ этомъ случаѣ исключенія, то есть измѣны (Вѣст. Евр. 1871, іюнь, 501). Постараемся объяснить это дѣло.
Татищевъ, извѣстный при Борисѣ Годуновѣ по дипломатическимъ порученіямъ (въ Литву, Грузію, для пріема швед. принца Густава. Карамзинъ, XI, 20, 38—42, прим. 38 и 47) и пожалованный имъ въ думные дворяне (Послуж. списокъ въ Дрсв. Рос. Вивл. XX, 70), успѣлъ удержаться въ этомъ званіи при Дмитріѣ Самозванцѣ (іЬ. 75) н даже былъ нѣкоторое время его любимцемъ (Маржеретъ, 300). Но онъ былъ поклонникъ старины и потому не могъ вынести нарушенія москов¬ скихъ обычаевъ при Самозванцѣ; въ спорѣ съ нимъ о жареной теля¬ тинѣ, Татищевъ поддерживалъ князя Василія Шуйскаго, за что ему грозила ссылка въ Вятку, но, благодаря заступничеству Басманова, онъ былъ прощенъ (іЬ. 300—301; Сказ. еже содѣяся, въ Чтен. Моск. общ.
В. С. ИКОННИКОВЪ.