Дмитрій представленъ. главнымъ. лацонъ,.героемъ» одухцгррренннмъ и сознающимъ свой подвигъ. Въ его уста влагаются цодктды, которыми обрисовашается его отвага, и упованіе на $ода< ДцжфЦ.дее дѣваетъ самъ ігЬооь помогаетъ еаіуі я, черезъ него русскимъ- «О преп. СерНѢ «наивно вивольаь^въ юдаомъ, мѣс?ѣу ЧТоі отъ.щугоцрнщла
■ > Н» «нотра нк щюосвь и.иявѣтмую.мскуѵУШ^ЦО^ть, ^ъ^іщв.ца-
И. И. ХРУЩОВЬ,
мятникѣ есть черты, указывающій намъ на то, что прежде всего въ Москвѣ прозвучала пѣеня славы о Куликовской битвѣ и что въ этой пѣснѣ пролитая кровъ сравнивалась съ дождемъ, какъ въ словѣ о шоку йгоревѣ, н говорилось, что Мамай бѣжалъ кеитошми дфроіамк. Но смотря на приверженность къ своей яшмѣ, авторъ сказанія не носъ оставаться совершенно чуждымъ тѣхъ поэтическимъ выраженіямъ, въ ко¬ торыхъ не перомъ, а голосомъ славился подвигъ русскихъ, не допу¬ стившихъ Мамая повторить Батыево нашествіе. Въ первоначальныя словесныя иохвалы входилъ разсказъ объ отбытіи великаго князя изъ Москвы и плачъ великой княгйни и боярынь затмивъ въ нихъ видное мѣсто. Не желая пропустить этого плача, авторъ лѣтописнаго сказанія переложилъ его на свой ладъ: „и бысть въ градѣ Москвѣ плачь горекъ и гласъ рыданія... Рахиль плачущнся чадъ своихъ съ великимъ, рыда¬ ніемъ и въздых&иіемъ, не хотяйіе утѣшйтвся, заяеже пошли съ вели¬ кимъ княземъ за всю землю Русьскую на острая копія. Увы намъ,
убдгая наша ' Чадца* и т. д.
Второе сочиненіе о Куликовской битвѣ есть наиболѣе пространное и наиболѣе распространенное. Преѳсв. Филаретъ, на основаніи Карам¬ зина, приписалъ его Рязайцу Софоніи или Софронію. Соловьевъ при¬ нялъ это положеніе и оно стало общепринятымъ.
Открытіе автора въ лицѣ Софоніи прежде всего основалось на тонъ, что только въ одномъ изъ многочисленныхъ списковъ и самомъ позднѣйшемъ сказаніе эго встрѣчается съ слѣдующимъ написаніемъ: „исторія, или повѣсть о нашествіи безбожнаго царя Мамая съ безчи¬ сленными Агараны, Рязанца, іерея Софоаія". Карамзинъ поправилъ: СофрМііа; Строевъ остался при Софовіи, передѣлавъ его въ Софонію. Онегиревъ въ 1838 въ Русскомъ Историческомъ Сборникѣ Общ. Ист. и Древн. издалъ этотъ памятникъ, сличивъ многіе списки. И гакъ какъ нигдѣ онъ не нашелъ имени Софронія или Софоніи, то свелъ этого Рязанца за перепищика или даже владѣтеля рукописи. Сиегиревъ от¬ рицалъ эту авторскую личность еще и потому, что Гаванецъ иначе бы отзывался о своей эенлѣ и о князѣ Олегѣ, и что іерей не могъ бы сойравйть подробности въ опиваиін битвы и доспѣхомъ ратныхъ.