До сихъ поръ думали, что послѣднее свидѣтельство объ ордаліяхъ у насъ содержится въ памятникахъ ХШ в. и то въ дерогативной фор¬ мѣ, именно въ договорѣ Смоленска съ нѣмцами 1229 г. и въ словѣ Серапіона. Серапіонъ говоритъ объ иснытаніи водою. Драгоцѣнный актъ 1677 г. указываетъ на существованіе именно этой ордаліи въ концѣ ХУІІ в. и именно въ той формѣ, въ какой она извѣстна изъ слова Серапіона: если связанный обвиняемый тонетъ, то правъ, если поплыветъ— виноватъ. Это обратное примѣненіе смысла ордаліи (непод¬ чиненіе законамъ природы есть доказательство виновности), непонятное у Серапіона, становится понятнымъ изъ акта 1677 г. Серапіонъ го¬ ворить: „аще ли попловеть, волховъ есть". Слѣдуетъ думать, что уже тогда испытаніе водою примѣнялось преимущественно къ преступле¬ ніямъ волхованія и чародѣяпія; тогда становится понятнымъ, почему виновный (чародѣй) можетъ не утонуть.
Другой цѣнный выводъ изъ этого акта есть указаніе, что испы¬ танія паходягся въ генетической связи съ пыткою, т. е. пытка есте¬ ственно возникла изъ ордалій, кажется именно изъ испытанія огнемъ.
Наконецъ обращаемъ вниманіе на то, что духовенство продол¬ жало противиться ордаліямъ, не смотря на то, что само было предано суевѣріямъ совершенно наравнѣ со своими пасомыми; настоятель не только убѣжденъ въ существованіи чародѣйства, но вѣритъ въ возмож¬ ность заочнаго заговора отъ дѣйствія пытки. При такомъ уровнѣ по¬ нятій ничѣмъ нельзя объяснить противодѣйствія ордаліямъ со стороны духовенства, какъ только слѣд. соображеніемъ: при формѣ испытаній, указанной нами сейчасъ, естественно процессъ всегда рѣшался въ пользу обвиняемаго (связанный всегда тонулъ); допускать такой исходъ дѣлъ по преступленіямъ противъ вѣры было не въ интересахъ духо¬ венства.