Часть 7

Карамзинъ, разсказавъ, со свойственною ему картинностью, пріемъ Скопина-Шуйскаго на послѣднемъ пирѣ, замѣчаетъ; „Увѣряли народъ въ естественномъ концѣ, но не могли увѣрить. Видѣли или угадывали злорадство и винили оное въ злодѣйствѣ безъ доказательствъ: ибо одна скоропостижность, а не родъ смерти, утверждала подоз¬ рѣніе, бѣдственное для Василія и его ближнихъ" (XII, 126). Карам¬ зинъ ссылается при этомъ на ту-же лѣтопись, на лѣтопись Псковскую, Сказаніе Палицына, хронографы (Столяр. и Ключар.), иностранныя извѣстія (Видекиндъ и Буссовъ) и важную въ этомъ отношеніи Руко¬ пись Филарета. Приведенныхъ свидѣтельствъ мы коснемся далѣе, а здѣсь замѣтимъ только, что Рукопись Филарета была извѣстна Карам¬ зину въ краткомъ извлеченіи, въ которомъ о настоящемъ фактѣ гово¬ рится такъ; „Разболѣся на крестинномъ пиру, у кн. Ив. Мих. Воро¬ тынскаго" и т. д. (см. выше въ примѣч.).