18-го іюня (1605 г.), Скопинъ привезъ Марѳу, п она признала Самозванца своимъ сыномъ. Но потомъ, по избраніи на царство Вас. Шуйскаго, когда разсылали противъ Самозванца обличительныя гра¬ моты, Марѳа увѣряла уже, что послѣдній присылалъ за нею своихъ совѣтниковъ, которые должны были никого не донускать къ ней и никому не позволять говор ть съ нею (Собр. госуд. грам., II, 30 Г). Правда, вмѣстѣ съ Скопинымъ были посланы за нею и другіе бояре (ІІаерле въ изд. Устрялова, I, 174); но самое дѣло было поручено ему, на что обращали йотомъ вниманіе москвитянъ даже поляки (Ка¬ рамзинъ, XI, 127, примѣч. 381). Какъ племянникъ Василія Шуйскаго, который не разъ выступалъ противъ Самозванца, чуть не поплатился за свой протестъ головою и наконецъ сталъ во главѣ заговора противъ него, Скопинъ болѣе другихъ рисковалъ своимъ именемъ, выполняя тайные совѣты поручителя. Съ другой стороны, объявляя о подсылкѣ іайныхъ совѣтниковъ къ царицѣ Марѳѣ, царь Василій бросалъ тѣнь подозрѣнія на своего племянника, такъ какъ никому до тѣхъ поръ не были извѣстны другіе совѣтники, а, напротивъ, всѣ знали, что въ Москву сопровождалъ царицу Скопинъ-Шуйскій. Между тѣмъ съ во¬ цареніемъ Василія, послѣдній ничѣмъ не поплатился за свою услугу Самозванцу и вскорѣ достигъ даже высшихъ п честей. Эти противорѣ¬ чія, непримиримыя сами по себѣ, находятъ объясненіе въ духѣ смут¬ ной эпохи. Въ самомъ дѣлѣ, духъ противорѣчія составляетъ отличи¬ тельную черту правительственныхъ актовъ того времини. И въ цар¬ ствованіе Василія Шуйскаго, правительство спѣшило дать желаемое объясненіе въ данпую минуту, не заботясь о послѣдующемъ шагѣ, на который его наталкивали событія. Эта фальшь проникла и въ окружающую среду: таковы всѣ заявленія н клятвы о смерти царевича и личности Самозванца (Бориса, Василія Шуйскаго, царицы Марѳы, патр. Іова,
кн. В. Голицына и многихъ другихъ). То, что вчера выдавалось за непреложную истину, сегодня отвергалось, какъ паглый обманъ; а, по¬ терявъ разъ довѣріе къ своимъ представителямъ, общество должно было потерять и самую вѣру въ ихъ нравственную силу: въ этомъ, безъ сомнѣнія, лежитъ корень политической смуты.
Какъ бы то ни было, но возвышеніе Скопина относится къ этому времени. Въ проектѣ новой думы, которую Дмитрій Самозванецъ предполагалъ устроить по образцу польскаго сената, въ числѣ бояръ первой статьи было отведено мѣсто и великому мечнику, кн. М. В. Скопину-Шуйскому,). Въ это время ему было всего 18 лѣтъ. Такимъ образомъ, когда вступилъ на престолъ его дядя, положеніе Скопина было уже вполнѣ обезпечено.
Во все предъидѵщее время, Шуйскіе крѣпко держались другъ друга; они вмѣстѣ раздѣляли печаіьную участь за смѣлый поступокъ брата противъ Самозванца 2); съ восшествіемъ на престолъ Василія Шуйскаго