кенъ успѣхъ этого возстанія въ политическомъ, а для западной церкви ■ожегъ быть и въ религіозномъ отношеніи, такъ какъ съ этимъ воз¬ станіемъ могли связываться виды на отторженіе Руси отъ союза съ восточнымъ православіемъ. Владиміръ узналъ объ интригѣ Рейнберна, захватилъ его и вмѣстѣ съ сыномъ и невѣсткою заключилъ въ тюрьму, гдѣ Рейнбернъ скоро умеръ. Титмаръ говоритъ, что Болеславъ не преинну ль отомстить Владиміру, сколько могъ. Послѣдующія затѣмъ войны Болеслава съ Русью, по мнѣнію нѣкоторыхъ историковъ, имѣли ре¬ лигіозное значеніе, и завоевательныя тенденціи Болеслава и были именно причиною того, что Владиміръ „бросился въ объятія греческой церкви* и только въ Византіи искалъ для себя спасенія '). Мы ду¬ шемъ однако же, что эті) мнѣніе основано не болѣе какъ только на извѣстіи Титмара о дѣятельности Рейнберна, дѣятельности тенденціоз¬ ной, но большаго значенія во всякомъ случаѣ не.имѣвшей.
Изъ сказаннаго нами видно, что латинская пропаганда, коси¬ лась Руси весьма слабо. Русь, тяготѣла къ востоку и гррчесцрй церкви; она не вошла въ районъ непосредственныхъ дѣйствій священ¬ ной Римской имперіи, а Польша не могла стать для Руси тѣмъ; же, чѣмъ для нея самой била эта имперія. Поэтому православіе не испы¬ тало на Руси той борьбы съ католицизмомъ, какую оно должно было выдержать въ другихъ, болѣе западныхъ славянскихъ областяхъ, наир. въ Моравіи, при. Кириллѣ и Меѳодіѣ. Присутствіе сильнаго полеми¬ ческаго элемента противъ католицизма, въ нашихъ лѣтописяхъ н во¬ обще въ древнѣйшей литературѣ русской не можетъ, цротиворѣчить этому. Полемика эта проникла въ нашу, литературу., уже ро^е, л была перенесена къ намъ или съ почвы византійской, главнымъ обра¬ зомъ послѣ окончательнаго раздѣленія церквей, въ XI столѣтіи, рли взъ другихъ иноземныхъ (славянскихъ) источниковъ.
’) бСгогег, КігоЬеіцряоЬісЬіе.
Кі т мѣстность въ древности называлась Олеговой Могилой?