(") СазеЙа, по-Латыви, по-ЧФранцузеки СазеПе, Это родь дикой козочки, но гораздо мевыне изьЪетныхь в Европв. Онь водятся в Съверной Ахрикь, есхь и в Инди; во, по онисан1яи путешественянковь, тамь онБ еще меньше Атрикаяскох. Газели скоро становятся ручными; они стройвы и очень красивы. Черные глаза их хак ньжны, зто когла Арабы хотять похвалить глаза своихь красавишь, спи еравнивають их с тлазамн газелн.
ЖИ предложил мне ее в подарок. «Возьми, в память нашего знакомства,» говорил он. Я не мог отговориться, боясь оскорбить его; но, признаюсь, не зналь куда дфваться с нею.
Вечер становился утомительно душен; он не принес ни малфйшого прохлажден!я, послб знойного дня. Я ослаббл и чувствовал нужду в отдых. Добрый хозяин напгь простился с нами и потел в женскую половину; мнё принесли мой Руссвй войлок и мою подушку, а Казьери Египетскую цыновку. Я только снял сапоги, да платок с шей, и мы легли спать.
Усталость и утомлене скоро усыпили меня, но не надолго; часа через два я проснулся, весь в поту, чувствуя непомбрную слабость в тБлБ и боль в головф. Казьери созсфм не мог заснуть. Кажется не льзя было дышать! Мы выпили по стакану вина, и это нас немного подкр5пило. Ночь была темная; звЪзды хотя евётили, но не тфм обыкновеннымь светом, к которому мы так привыкли в Малой Аз и Грешш. Вдруг услышали мы, что по табору ходат, как будто тревожась о чемъ-то. Я веталь и вышел из палатка. Кто-то шель прямо ко мне; я скоро узнал Ибрагима. Он говориль мне жалким голосом: бой регдий, йхпог, И 5иптоип. Скоро и Шенх вышел к нам. Он то-же быль грустен: боялся за своих быков. Он сказал мне®, что совтуеть нам уфхать до восхода солнечного, чтобы прежде болышого жару можно было добраться до Бенгази. «Вы человек с5верный,, и навфрное занеможете от симуву, когда и мы от него часто умираем:» Матросы мои и Каеъери суетились, выючили, сфдлали; Ибрагим робфль, и боялся сбиться с пути в пустынф. Я ободрял его, говоря, что как симун дует всегда с полудня, то нам должно наблюдать, чтоб он был у нас с правой стороны, и таким образом мы не собъемся. Шеих упорно настаивал, чтобы я взял у него для себя и для Кафьери лошадей, которых Ибрагим приведет ему обратно. Искренне поблагодаря его, мы согласились на это. Газель мою посадили в плетушку и привязали на верблюда. Разставаясь с Шеихом, я подарил ему ‘пару Тульских пистолетовт. _Он приложил их к голозф, поцеловал, и мы распрощались дружески.