Берега Африки: Киренаика, Бенгази, бедуины и пустынный самум

Когда мы осматривали табор, лошадей, колодезь, меня повсюду прозожал мальчик, шеихов сын. В это время у хозяина нашего готовили объд. Возвратившись, я нашел у него двух етариков, т5х самых, которые ветртили нас вместЬ с ним у его палатки. Мы сели в кружок: сперва Шеих, а по сторонам его, по правую я, по лБвую Каеъери; потом два старика и наконець Ибрагим. Вошли три женщины, и принесли на круглом подносе кушанье, поставили его перед нами, подали нам ноочереди светжей воды, умыть руки и рот, и стали почтительно поодаль, для прислуги. Это были жена и двб дочери шеиховы. Он оставались без покрывал. На них были коротюя синя бумажные юпки, пристегнутые у пояса ремнем, украшенным м5дными бляхами; через львое плечо была перекинута коротенькая епанечка, которая оставляла руки и грудь почти обнаженными. Волосы их были занлетены косами, обернуты поверх головы, и удерживались на ней серебряной иглой; сверх этого синее покрывало, но не опущенное и не закрывающее лица. Я заметил также ожерелья, серьги и нарукавники восточной работы, серебряные, нозолоченные, перемешанные с корольками, и полагаю, что, в честь пру5зжих гостей, он в этот день надели лучице свом наряды. Большой красоты не видел я ни в которой; но онБ были стройвы; кожа на лицз у них нежная, глаза прелестные, как у серны; но зубы длинные, хотя очень бълые. Старшей дочери было лЬт 47. Женщины не спускали глаз своих с нас, и с болышим любопытством смотр5ли. Шеих не обращал на них ни малЬйшого вниман, и с ними никто не сказал ни слова. Обед состоял из трех блюд; это были: нилав, прекрасно приготовленный, почти сухой; кебаб из баранины, да зажареная дикая коза. Я всего Фл с большим апнетитом, а товарищь мой еще вдвое против меня. Хозяин наш казалея этим очень доволен. Он подавал намъ’ куски рукой, иотому что ни ложек, ни ножей не было. Когда мы досыта. наелись, хозяйки вынесли поднос за занавЪс, доедать там нашь оббд, а мальчик, сын шеихов,, принес плетушку с гранатами. Я им очень обрадовался, потому что мне давно хотБлось нить. Этот плод, на востокь, во время жаров, неоцененень; в нем есть самый пре ятный и освежительный сок. Умыз руки и закурив трубки, мы начали беседу. 'Голько туть Шеих и оба старяка позволили себе сдЪлать нам некоторые вопросы.—Какой вы вбры?— спросил меня Шеих. « Бог велик!» отвечал я ему. «Бся вселенная под Его рукой! — Малаж акбар! —повториль он.—Ееть-ли у зас Султанз? и великоля его царство? — « Государь нашь велик и силен, а царство его занимает почти половину всей вселенной! —Аллах! Аллах!-—воскликнул он. —Далеко-ли это от Чадишаха Турецкого— «Земли их граничат между собой.» — Так вы с ним воюете?— Нрежде были войны; нын5 живем дружно; я теперь ду из Стамбула, и был у Надышаха, который меня принял милостиво.» — Хорошо, хорошо!-—сказаль Шеих. Потом старики спрашизаля: локупаютъ-ли наши быков? Я сказаль, что у нас своих много, но что верблюжьей шерсти мы покупаем довольно.— Для чего-же ваши корабли не берут ее у нас? — «К нам возят ее Бухарцы; но теперь я скажу своим, и они, может статься, пришлют и сюда свои корабли.» — Не забудьте этого, пожалуста! наша шерсть лучше даже Мароккской. — Я о55щал извстить об этомь, и они казалась довольны. Потом спросили у Каеьери: когда придут Мальт1йцы за быками? Он им см5ло 00- щал, что дня через два непременно придут корабли. Это так обрадовало их, что они потрепали его по плечу и подали еще гранатог. Из веёх этих разговоров я мог заключить только, что понятие Бедуинов очень ограниченны: далЪе своего быта, своих нужд и небольпого торгового прибытка, они не любопытствуют знать ни о чем; живут патрлархально, и, можеть быть, счастливо! Одно горе, одна бёда ихъ—симун (°), да скотсюе падежи, когда они случа- ( Симунь, полуденный вбтер, гибельный в песчаной пустыв5 Аерики. Он игновенно разслаблясть человка и вебх животных, распаляя кровь, и привода в неподвижность веБ ются. Я заметиль, что во время нашего разговора женщины нёсколько поотдернули занавЪе, и смотрли на нас. Скоро потом одна из молодых вышла, неся кувшин на голов; за нею бъжала ручная газель (). Бедуинка шла за водой, и в этом положенш была так живописна, что напомнила мне картину Горашя Бернета, гдь изображен стан Бедуинов. Любуясь газелью, я стал ласкать ее; Шеих воспользовался этим и члены. Притом он несет с собой мвлюШ и даже везамьтный для глазь несок, который человёкь невольно вдыхаеть в себя, а это предить его легкам. Несок также набивается в глаза, в роть и уши путешественниковь, когда симун застаегь караваны на походб, в пуетыяь. Тогда он почти веегда кибелень и людям и скоту. В Итали, куда симунь лоходить через море, он все еще тяжель и томителен. 'Там называють его 5госсо.