Конечно, странно покажется, что я на шестидесятом году моей жизни совершал путешествие, которым с пятнадцатилетнего возраста бредил, и потом неоднократно предпринимал совершить его; но занятия службы, политические обстоятельства в Европе и домашние отношения препятствовали и всегда меня отвлекали. Надо и то сказать, что как при вступлении моем в свет счастье меня отменно было забаловало, так быстрее потом покинуло; я начал встречать повсюду неудачи; служба не льстила; со всем усердием моим на этом сорокалетнем поприще, поистине не провинясь ни разу, я отстал чинами, наградами, почестями от всех моих не только товарищей, но даже подчиненных. Обдумав хорошенько такое горе, не виня никого, кроме самого себя, я решился отойти, перестать бороться со счастьем, и, по пословице: «плетью обуха не перешибешь», решился жить дома, с родными и малым числом оставшихся у меня друзей; зарылся опять в богатую свою библиотеку, снова полюбил литературу, и вдруг, как говорят псовые охотники, попал на старик. Опять вспомнил я старых друзей: Гомера, Пиндара, Геродота, Фукидида и прочих. Я не забыл еще их языка. Все любимые мои греческие герои явились передо мной; знаменитые места Марафона, Платей, Саламина и Фермопил манили меня к себе по-прежнему; я встряхнулся: чувствую еще довольно силы, знаю, что паровые машины и не такие массы ныне приводят в подвижность. Так сяду на пароход, и в роде старого Дон-Кихота, пущусь искать приключений.
Признаюсь однако, что положение Турецкой Империи, вводимые нынешним Султаном перемены, отделение Египта и Сирии, сильно возбуждали мое любопытство. Я хотел на месте разгадать эту загадку, и, не основываясь на рассказах журналистов и на суждениях полукабинетов Европы, решился удостовериться сам, чего можно ожидать от этого. Как ни говори, мы соседи, и стыдно было бы от дальних узнавать то, что у нас под носом. И так, помолясь у Иверской Божией Матери, распрощавшись со старым Кремлем и Царскими теремами, я отправился молиться к Влахернской Богородице, к стенам Константиновым и ко дворцу Феодосиеву: они меж собой в тесной связи, можно сказать в сродстве, и я вез от первых поклоны и пожелания благополучия и нового счастья последним. Время весеннее, погода прелестная, коляска готова, ямщик на козлах. «Ступай!»