Краткое обозрьше мое регулярного Турецкого войска, так-же как всёх их нововведений, ясно доказывает, что все улучшевшя в Тур вводятся личными побуждевлями одного вельможи, одного Султана. Народ равнодушен ко всему, и, неподвижный в своих понятлях, ве хочет, постигнуть к чему ведут новые изобр5тены. Возьмите в примфр книгопечаташе, которое, можно сказать, в одно мгновенше разбудило спяний гены Европы: здееь существует оно уже цБлый век, и нБсколько раз почти униттожалось; вляше его до сих пор вяло и безжизненно. Махмуд, болБе занятой военными преобразоваными, не забыль и книгопечатавя: новые и красивые литеры отлиты для его тиногравш в Нарижё, у Дидота, и нового изобрьтев!я станки выписаны из Англи. Уже напечатано нсколько книг: это новые военные регламенты, опыты о Европейской тактикф, и Исторля истреблевшя янычар ("). Все это доказываеть только, что Махмуд усиливается пересоздать свой народ и свое царство; но народ мало его понимает, и вовсе ему не сочувствует.
На третй день поелБ визита моего к Сераскиру, Ахметъ-Маша прислал спросить меня, когда Фду я в Бруссу. Он велБль сказать с своей стороны, что отправляется туда на другойже день, и что если я скоро позду, то застану его в Никомидш; не то, он распорядится так, что я найду лошадей, провожатых, и все, что наборщики: они сидять на коврь, обставлены со вебхь стороны ящиками литер, набирають, и в то-же время курлт ево трубку. только мне угодно будет, в Никомиди; а ожидать меня будет он в Брусс. Я велёл благодарить Пашу за его вЪжливость, и сказать, что миф раныше двух дней выфхать невозможно; что я ожидаю писем из Росси с Одесским пароходом, и зафду еще на Принцевы острова,, гдф пробуду сутки, а оттуда уже отправлюсь в Накомид1ю. ЭдЪеь кстати сказать н5еколько слов об Ахметв Нашб.
Он теперь в болыной милости у своего Гвгударя, который недавно пожаловаль его ГенералъАдъютантом. Ахмет считается в числ нервых ревнителей нововведенй; он болфе занимается по части промышленности и сельскахо хозяйства, командует в Анатолш, и носит на груди знаки отлиз!я: это награждене замёнило у 'Турок жалованные прежде Нашам шубы. Он человЪк лёт сорока, прятной наружности, привтлив и особенно вЪжлив; но бывши с нам в Азш, я замбтиль, что подчиненные боятся его черезвычайно.