Константинополь: Первые впечатления, Галата, стены, башни и базары

Теперь опишу мою квартиру. Это неболыная комната, с одним огромным итальянским окном, которое выдается на главную улицу Перы, так что мне можно смотрЪть вдоль ся на 0б стороны. Эта комната служить мне спальней, столовой и гостиной. Из нея выход в сени, а из сеней дверь на балкон, или террасу, главное украшение моего дворца. ЗдЪеь я проводиль болыную часть времени, читал, пил чай, курил трубку, и часто, в прохладные майские ночи, просиживал до восхожден!я солнца. С балкона моего быль совершенно виден Сераль, и именно часть садов и гарема, которые недоступны путешествующим. В них передо мною величаво возносилась Юстинианова колонна. Я часто наводил туда телескопь, чтоб посредетвом его, хотя украдкой, взглянуть на какую нибудь гурию Махмудова гарема, но, кромБ садовников, никогда и никого не видаль, может быть от того, что Султан жил тогда в Ага-Гане, да и все покои в гарем5 как слышал я, в это времл переправляли. ДалБе видно было море, Принцевы острова и синие горы вокругь Олимиа. Вид прелестный: На террасу мою выходило соседнее окошко, и через него я часто разговаривал с прекрасной Гречанкой. Кокона Катерина была сестра диакона церкви Успение Богородицы, веселая характером. Она говорила мне, что очень желает знать по-Русски, любит единовбрцев и берется учить меня по-Гречески. Она жила с мачехой одна, и кажется скучала своим уединением. Я в самом дЪлЬ воспользовался этим ир1ятным сближемем, повторил почти забытый мною Греческй язык, употребляемый между народом, и сталь потом говорить им гораздо свободнее. Катерина была истинно прекрасна и проста в обхожденши, а как на балкон мой не приходил никто, и он быль закрыть ео везх сторон, то она, познакомивтиеь со мною, обходилась совершенно свободно. КЖ тому-же мои шестьдесять льт представляли сей совершенную безопасность; она видьла во миф отца, или и дедушку. Мы разговаривали, смеялис, и однажды она осмелилась даже выпрыгвуть на мой балкон и пить со мной чай, Я упросил ее пропеть несколько Греческих иъсен, и она пе отговариваясь исполнила мою просьбу. Ей хотБлось видеть русских дам; особливо Русскую Царицу. С любопытством распрашивала она, что если-б была в Россш, то могла-ли-бы к Ней быть допущена? хотела знать говорятъ-ли у нае о Греках; но болыше всего занимали ее дамеюме уборы. Она не могла понять, когда я уверять ее, что наши дамы одеваются лучше и богаче Пероток. Зная, что у меня бывают гости, она просила никого не пускать на балкон: я обЪщал, и е т5хь пор балкон сделалея почти гаремом моим. Правда, из комнаты доктора Пиннера также было окошко на балкон; но, во-первых, доктора почти никогда не было дома, и он ни разу не подымал занавеса; к тому-же кокона Катерина не знала по-Еврейски и не читывала Талмуда; как-же мог он обратить на нее свое ученое внимане?