На Перекопских воротах вытесана на камне сова. Полагают, что это был герб царствовавших князей Чингисханова рода. Этот город был взят русскими войсками под начальством Фельдмаршала Миниха в 1736 году; потом, во второй раз, Князем Василием Михайловичем Долгоруким в 1771-м; а в 1783-м уже остался, со всем Крымом, под властию Российских Государей. В нем православная церковь и одна мечеть; жители: россияне, татары, греки, армяне и евреи. Здесь обширнейшие соляные магазины. Соль добывается из близлежащих озер, а садится в них в июле месяце. Каждый год вывозится ее из Крыма более чем 25 тысяч фур (чумацких возов). Крымский перешеек был укреплен с древнейших времен для защиты полуострова от тавро-скифских набегов. Укрепления эти состояли из стены с башнями, отчего и место получило от греков название Неонтихос (Новая стена). Теперешнее укрепление сделано турками на том же месте. Оно состоит из земляного вала, имеющего протяжение от Черного моря до Сиваша, и из глубокого рва, обложенного диким камнем. Ров этот около 12 саженей ширины и 25 футов глубины; он еще хорошо сохранился, но вал в некоторых местах осел. От Перекопа к Черному морю он простирается на 5½ верст, и в нем устроены три батареи; самая сильная у моря. До Сиваша считают 3 версты; тут только две батареи, из которых одна поставлена на самом Сиваше. Нельзя не подивиться точности, с какою Страбон, никогда здесь не бывавший, определил ширину перешейка. Он обозначает ее в 40 стадий; полагая почти 5 стадий в версте, выходит ровно наш размер — 8½ верст. Как не заключить из этого, что можно с уверенностью полагаться на аккуратную точность греческого географа в его описании Черного и Азовского морей и Таврического полуострова.
Рассматривая карту, можно легко заметить, что три четверти полуострова к северу состоят из обширной долины или степи, постепенно возвышающейся к полудню; тут нет ни гор, ни деревьев, ни ручьев. Только около Симферополя сцена переменяется.
Я не стану, после знаменитого Палласа, описывать соленые озера, близ которых я проезжал. Надобно прибавить, что и время года было неудобно для обозрения их. Соль, как я уже, кажется, выше сказал, садится в них в июле; а я ехал в апреле. До первой станции, Тереклы-Кошуна, было 26 верст. Я проскакал их в два часа. Отсюда проехал я по прекрасному каменному со сводами мосту, построенному турками на рукаве, выходящем из моря и прорывшемся изгибами довольно далеко в степь. 18 верст далее достиг я второй станции, Дюрменя; отсюда степь приметно возвышается; по сторонам виднеются татарские деревни и кладбища. В 26 верстах остановился я на станции Айбар.