21-го числа достиг я до Курска. Погода продолжала быть прекрасная; я ехал в одном сюртуке. Коляска моя изломалась, и я должен был остановиться. Здесь нашел я знакомое мне доброе семейство М. Н. Чарторижского; его не было в городе. Жена его, милая и некогда прекрасная Катерина Ивановна, урожденная Кошелева, со мной была в сродстве; она меня отыскала и угостила. Я у нее обедал. Из двух ее дочерей одна, замужняя, еще не оправилась тогда от болезни; другая, прелестная и веселая Даша, усладила нашу беседу своей остротой и веселостью. Время нечувствительно и приятно для меня пролетело до вечера. Не нужно говорить о красивом местоположении Курска: кто его не знает? Город быстро отстраивается и теперь может считаться одним из приятнейших губернских городов в России. В этот вечер улицы были иллюминованы: праздновалось тезоименитство Императрицы. Эффект освещения по живописным неровностям Курска прекрасен, и я проезжал посреди огней его, продолжая путь свой к Белгороду.
23-го числа приехал я в Белгород. Было уж не так рано, и я не могу понять, отчего я нашел здесь такую пустоту? Никого на улицах, никого под окошками, словно завороженный город, в котором все окаменели. На почтовом дворе я насилу разбудил и расшевелил двух малороссиян, которые лениво начали мне запрягать лошадей; скоро однако же было готово, и мы поскакали.
Здесь чувствуешь уж совсем иную природу: ты вступил в Малороссию! Народ не тот, черты лица другие, почва земли, местоположения — все принимает другой вид; женщины не лучше, но как-то веселее; вообще все гостеприимнее, по всему разбросана какая-то нега, какая-то лень; уж начинаешь чувствовать влияние умеренного климата.