Я сказал, что в Никомидши наняль я лодку молодого рейса, жениха старшей дочери моего хозяина Козмоса. Воть в чем состояло наше услове: он должен быль тотчас отправиться и ждать меня в самом устьф рки Рындака, а оттуда доставить к острову Мармара, гдБ полаталь я найти Мессинсюй корабль; в случаф-же неудачи, он обязывался илыть со мною в Геллесповт,, до поелфднего замка, за условленную между нами плату. Таким образом обезпечивал я возвращеше свое из Бруссы. На другой день, напивиинеь чаю, рано по утру сБл я на кони и выфхал из Гемлека. Олимн, хотя еще отдаленный, являлся передо мной во всей своей красот: лучи восходяшщого солнца освфщали веришну его, которая казалась ярко-розового цвта, и блистала в конечностях и на боках сифжнобфлыми отливами. Ни изобразить, ни описать этой картины невозможно: живописець, который-бы захотбл списать эти цветта, конечно былъ-бы обвинен всеми за отступлеше от природы; а, мне кажется, онъ-бы к ней еще и не приблизился.
Мы хали часа два по равнин, нечувствительно возвышающейся; деревень на дорогБ не было; но я видьль их много по сторонам. В первый раз замфтиль я в Турецкой Импери хорошо обдБланные поля, повсюду изобиле, и селеная не раззоренные; жители, как Турки так и Христлане, казались довольны и счастливы. Среди богатой страны, окруженный благорастворенным воздухом лучшого в м!рБ климата, я вполн наслаждался жизнию |... Мы пробхали в брод дв р5чки; одна из них Ассер, другой имени не знаю и не спросиль о нем. Через час ноказалась Брусса. Дорога к ней шла под гору. На возвышении, у подошвы Олифна разстилался большой город: вид его великолфшен; вокруг обширная и плодоносная долина, усаженная шелковичными деревьями и орошаемая тысячью ручьев, в числ которых есть два горяще ключа, изобильные водой; теплота ея равняется кипатку.