Древняя Византия, четырнадцать частей города, Пера, дервиши и чума

(^^) Это зрлище можно видеть каждую неделю, по вториикамь и по пятнивамь. 'Туда довольно свободно допускають всякого, не смотра к какому вБроисповфданю ито принад чежит. сане, потому что оно совершенно вфрно. «Архи- «тектура залы предетавляеть полигон под «остроконечной кровлей; нсколько колонн и «ряд перил отделяют зрителей от средины, «или того мфета, гдБ совершается обряд. Над «дверьми, на хорах, находится оркестр, со- « ставленный из нфскольких восточных Флейт «и литавр, и хор поющих дервишей. Огром- «наго размбра Арабеюя надписи, из Корана, «украшають стёну с восточной стороны.» Зеленая подушка, для настоятеля ордена, и нзсколько цыновок для братй — вот все внутреннее убранство. Средина залы, оставленная для кружение, выполирована как стекло. Настоятель, неболышой старик, в зеленой мантш и в огром-_ ном дервишеком калцак, неподвижно сидел на подушк5 в восточной сторон залы, обратясь к зрителям. Три дервиша стояли по сторонам его, сложивь руки, потупив взоры и не изм- няя спокойного выраженя в лицБ. Тут вошло тринадцать дервишей в парадном платьё ордена: в узких суконных доломанах до земли, с широкой драпировкой, перетанутыхь ремнем кругом полеа. Они стали в средин круга, в равном один от другого разетоянш. Недвижность их потупленных глаз, болФзненная блфдность лиц, высок1е калпаки, и одежда Фантастического покроя придавали им невыразимую таинственность. Иные были с длинными бородами, у другихъ-же, очень молодых, совеБм не было бороды. Хор запл, вмбетв с музыкой, свое Чя Идлляге илль Малахь; потом настоятель произнес протяжным голосом молитву, при которой все дервиши стали на колфни. От времени до времени они клали земные поклоны и согласно издавали глухой звук — Гу! ( он 3 выходивиий как будто из груди. НЪсколько минут царствовало глубокое молдчаше. Хор начал протяжное и тихое пбые,, сопровождаемое чуть слышными вздохами инструментов. Дервиши, за настоятелем своим, проходили мФрными шагами перед зеленой подушкой, на которой, вброятно, вышито какое нибудь священное для них имя, останавливались, кланялись ей до земли, и начали свое кружеве на пятах, сперва медленно и сложив руки на груди. Музыка постепенно делалась громче, хор издавал восклицаня во славу Аллаха, и кружеше дервишей становилось живфе. Они протлнули свои руки, подняли глаза к небу; полы их итрокой драпировки наполнились воздухом и образовали болыше вертяниеся круги. БлБдные дервиши казались восторженными. Музыка, ине и восклицашя хора слились наконець в диюй, оглушительный гул; казалось все Текке содрогалось; но среди самой большой суматохи — знак, данный невидимо, мгновенно остановиль разом и музыку и дервишей. Они очутились в томъ-же разстояни один от другого, как были при началь представление, опять недвижные и блёдные как мертвецы. Посль краткого отдыха, дервиши онять начали кружиться прежним порядком, только быстръе. и продолжительнфе; музыка издавала звуки рзчв, и усиливалась до самых диких и раздирающих слух тонов; ифые дервишей превратилось в бъшеные, дрожание восклицан, и таким образомь до трех раз, и все стезсеп4о. Глаза их были опущены и почт закрыты, пот лился с них градом, баБдность лиц отенялась желтыми и синими отливами; но когда они останавливались, Ни малфйшее движене усталости не измёняло их глубокому смиреншо; даже дыхаше не становилось сильнфе и грудь не подымалась.