Сераль, мечеть Святой Софии, встреча с Султаном Махмудом II и Сераскир Хозрев

Терусалимское подворье не давно сгор5ло. Н5сколько уцелЬвшихь комнат в высоком терем5, на горф, и неболыная церковь, составляют теперь все строеве этого монастыря. Я нашел НПатр1арха сидящого посреди комнаты, на ковр. Он быль обложен подушками, на которые облокачивалея. Комната его была наполнена розанами и жасминами. Осьмидесяти-лфтн старец, э довольно длинной сфдой бородой, Патрмарх казался еще довольно свЪжь. Извиняясь, что не встает, он сказывал, что только пришел от объдни, должен быль взойдти почти на сто ступеней до своего терема, и от того черезвычайно устал. Благословив меня, он просил сфеть возль него, и потом ласково и словоохотно бестдовал со мною. Я р®дко видывал такого радушного и праятного старика. Он с любонытством распрашиваль меня о Росеш, о духовенствВ нашем; спросил еще, знаю-ли я в Москв Архепископа их, собирающого подаявая на храм Спасителя в Терусалим5? Удовлетворив его любопытство, я коснулся слышанного мной, будто у него много сохранилось древних и никому еще неизвЪетныхь манускриптов? Он отвфчаль мне, что точно есть, но при послбднем пожар, торочяеь секор5е сцасти книги, пх побросали ве без всякого порядка, в болыше евундуки, где они и лежат неразобранные.—«Да и м5ста иътъ» прибавил он. «Куда их пометить?»—От чего-же, «спросил я еще,» столько знаменитых путешественников, почти вебх нашй, посл тщательного разыскашя увБряют, будто з Константинопол, в Аеонских монастырях,, и на Синайской горф, манускриптов уже никаких нът?— «На Синайской горф точно их нётз,» сказаль Патрарх, «но в Деонских монастырях можно еще найти нфсколько древних евангеллй, псалтирей и служебников; манускринтов языческих, как-то Греческихь поэтов, историков, конечно не найдешь. В Коистантинополё было их множество в Патрааршей библютек5, но при частых пожарахъ—особенно во время послфднего — вс истреблены, и то очень недавно. Что-жь касается до меня, «прибавил Патрарх,» я почитаю себя счастливым, что услёл. еще сохранить несколько и этих.» Он очень сожалфл, что не мог ничего показать мне, потому что все его книги без всякого порядка-были навалены, в сундуках, так что в целый мъеяц не доищешься, может быть, до чего нибудь, заслуживающого вниман!е.—« Да почему-же, Святьйший Патрарх, все путешественники так утвердительно говорили, что манускриитов нёт?» — Потому, что мы не хотим сообщать их Католикам, а чтоб отвязаться от них, говорим всегда, что у нас манускринтов никаких ифт. Вам, как? Рускому, как единовфрному, мы-бы охотно их сообщили, если-б вы дали слово никому об этом не сказывать; но теперь, по несчабтно, и этого исполнить я не в состояши.» Еще долго мы разговаривали о Шерусалим, и положени христанских церквей, с тёх пор как Сир1я под властью Магомета-Али. Патр1арх сказал мне, что хотя особенного покровительства и нфт, однакожь тенерь прекращено нахальство нижних чиновников, которые прежде грабили и притбеняли монастыри и приходящих богомольцев; что, по крайней м5рё, Христане живут довольно спокойно, и что Ибрагимъ-Цаша, когда жалобы доходат до него, справедливо и безпристрастно судит всякого. — Я распрощался с почтенным старцем. Он обняд меня, и подарил мне® Бострского т табаку, очень р5Эдкого, (°) Боегра, столичный городь Камсинехой Аравш, и ерусалимского мыла. Гораздо драгоцфнифе быль мнё другой дар его: четки, лежавцие во всю страстную неделю на гробь Госноднем. В заключеше, Натрарх благословиль меня. Я был очень тронут лаской его и радушным нраемом. Сохраняю к нему истинное почтене и сыновнюю любовь.