Вот как мы проводили время: поутру входил определенный к нам пристав ( он был и слуга, освфдомлялея о нашем здоровьё, и принималь наши приказание о столб и обо всем, для нас нужном на этот день; он отдавал нам письма, когда они получались с почтой, и брал наши для отсылки; рапортовал о нас доктору и главному смотрителю. Когда мы выходили гулать по набережной ( нам определено было по ней отгороженное пространство, на 75 шагов в длину, пристав находился при нас, чтобы и случайно не могли мы с кфи пибудь сообщиться. Когда мы возвращались домой, он запирал наружную дверь ключем; впрочем, он жил и обедал с нашими людьми. Кром доктора, который быль Англичанин, все прозе чиновники в карантинё были Мальтйцы, или Итальянцы. Доктор навфщал нас раза два в неделю, и осматривал издали. Главный надзиратель бывал, мимоходом, почти всякой день, и всякой раз спрашивал: довольны-ли мы, и не имфемъ-ли в чем нужды? Каждая просьба наша была тотчас удовлетворена; но мы р5дко просили 0’ чем нибудь, потому что всегда были довольны, и, благодаря Бога, эдоровы. Пища у нас была прекрасная: нам приносили, из лучшого трактира в городь, всегда шесть блюд и десерт. Рыба лучшая, и всякого рода, здБеь в изобили; говядина и баранина хороши; зелень есть какая угодно. Стол обходился нам, кромБ вина, которое мы брали, каждый по своему вкусу, по пяти рублей с человека; за мебель и бълье постельное платили мы по два рубли, итого около десяти. рублей в сутки. Со стола нашего с избытком оставалось приставу и двум камердинерам нашим. По вечерам, послф прогулки, мы читали с Г-м Фурманом, часто велух, по очереди. Супруга его одарена голосом, каких я мало слыхивал; она пБла с необыкновенным пекуством, акомпанируя себ на Фортепьяно.
Я каждый день окачивался морской водой, и в первый раз очень удивился,, когда увидел, что с меня брызжут искры: это дйстве ФосФора, которым насыщена здееь морская вода. Одно было тяжело: это в продолжеше дня несносный жар, а вечером и ночью комары, называемые здееь занзарами. Они несравненно зле наших, и. жало их гораздо долБе оставляет по себе опухоль и чесотку. Из окошек и с’ балкона моего я видел только крпость, да вдали большую дорогу; н5сколько Англйских часовых смЪнялись на бастлонах, и составляли цфиь вокруг карантинной пристани. По Воскресеньям растворяли род ворот, на верху одного бастлона, и ударяли в колокол; тогда с карантинных судов подилывали к воротам молельщики; друне на самой набережной (с которой, так-же как е моего балкона, видно было в эти ворота) становилиеь на колёни. Биутри была там церковь, ‘и священник служил обедню, которую ве карантинные жители могли, если не слышать, по отдаленю и высот баст1она, То по крайней мЪрф видеть, и при этом молиться.