Берега Африки: Киренаика, Бенгази, бедуины и пустынный самум

Я так ослабъл, что едва держадея на лошади, хотя она была спокойна и доброй зды. Верблюды кричали, будто предчуветвуя бду. Первые два часа Фхали мы изрядно; казалось только, что воздух сгустился и дышать было тяжело; но песок еще мало безпокоиль нас. Небосклон начал озаряться красным свётом, и скоро показались лучи блбдного солица. Все небо казалось в туман. Верблюды и лошади шля хорошо, но ослов погоняли. Я халь мокрый от сильной испарины, и голова болБла. Посл двух слбдующих часов, ослы совершенно стали. Я насилу сполз с лошади и повалился недвижим на пескф; товарищи мои, так-же как я, никуда не годились; но Аравитяне и корнаки наши, казалось, не унывали, наноили лошадей, верблюдов и ослов, но толь - ко послфдних досыта. С нами было четыре м- ха воды. Я намочиль губку и вложил ее в рот, но вода уже была теплая и ни сколько не освёжила меня. ШослБдняя бутылка вина совершенно согрлась, и я не стал пить вина: оно показалось мне уксусом. Мы лежали часа два без движевие. Солнце было ужь довольно высоко, и л рышился приказать идти вперед. Мы пошли. Вфтер будто стахал; песку еовсем не несло, и караван шел довольно бодро. Я поглядел на часы; было 7 часов утра. мне очень хотБлось прежде полудня добраться до моря, гд начиналась дуговая долина; но я боялся утомить лошадей и ослов. Странно, что головная боль моя не только не усиливалась, но вдруг совершенно прекратилась, и я, кромБ черезмфрной слабости и усталостя, ничего не чувствовал. В 40 часов увзидели мы вдалекф, по лбвую руку, море. Не льзя описать жак вс обрадовались, и потому больше, что вЪтер начинал дуть сильнфе и уже наносил песок. Через час добрались мы до луга. Ослы останавливались шипать коротенькую, пересохлую траву, но их били и беспрестанно погоняли. Наконец, истомленные, измученные, с пересохшими горлами, дотащилиеь мы до пристани. Я едва сидЪль на лошади; добрый мой капитан ожидал нас с шлюпкой. Меня спяли с лошади и лонесли до шлюпки на руках. Я просил кацитана расплатиться с Ибрагимом, с корнаками, и дать им болыше договорной платы, а сам сибнил на корабль. 'Там меня раздБли, перемвнили мнь бЪлЕе и положили в кают. Я выпил лимонаду, и тотчас уснул мертвым сном. Не Часть ТГ. 27 знаю, долго-ли я спал; но когда проснулся, корабль был под парусами, и мы шли в открытом морё. Капитан стоял перед моей каютой и сказал мне, что этот полуденный вфтер, столько впрочем вредный, быль для хода нашего самый благоприятный; что хота из пристани он вышел на буксирв, но теперь,, если вфтер не перемфнится еще сутки, он навёрное доставить нас в это время в Мальту. Я поокрБиь на корабль, хорошо поБл, выпил стакана два портеру, и стал совершенно здоров; только чувствовал, как и сопутники мои в песчаную пустыню, сильный зуд по всему телу. Газель моя была здорова и гуляла свободно по кораблю.