Малая Азия: Прощание с Царьградом, Брусса, восхождение на Олимп и Троя

Прубхав домой, я замфтил, что было какоето приготовлеше. В комнать моей были разсыпаны- цветы, накрыт стол скатертью; молодыл хозяйки в наряд, и хозяин казался довольным, улыбался. Дъвицы встр®тили меня у дверей; большая взлла мою руку и пониловала; я не усиБль предупредить этой вЪжливости, и когда хотёл ей заплатить тъмъ-же, то отец сказал: О! о! ну стоитъ-ли этого дъвка.-Я сЪл на диван и пригласиль хозяина сфеть со мною. Старая хозяйка, с дочерьми, убирала стол ивЪтами; онБ просили меня ужинать. Тщетно отговаривалея я т5м, что никогда не м по вечерам; он мне сказали, что я в5роятно не захочу их обидьть, что дфвицы Козмос сами для меня готовили, и провиз1я пашинская. Я наконец согласился, но видя один мой дорожный прибор на столб, спросил, от чего-же нёть и им приборов? Козмос сказаль, что они вез будут мне служить, а сами поздят послф; тогда я рыпительно отказался от ужина, или хотел, чтобы они ужинали со мной. Прибавили еще один прибор, для Козмоса; я опять заспориль и насилу упросил, чтоб и старуха с нами сфла. Но дочерей посадить за тотъ-же столь Козмос никак не согдасился: он носили нам кушанья и служили. По зосточному обычаю, прежде всего иодали умыться, Кушаньев было много, но я только. отвфдывал их, не привыкши ужинать. Старики Фли аппетатно и много; дфвицы стояли скромно, перем- няли тарелки, и с любопытством глядели на меня. Я однакожь таки пофл козленка, прекраено зажареного, и нриказаль своему слугБ подать бутылку шампанского, которая находилась в моих дорожных прицасах. Хозяева мои сначала отказывались; но я, в свою очередь, увБрил их, что это будет мне обидно, и что на прощаньв надо выпить за здоровье Православного Царя, и. ножелать мнеф ма завтра доброго пути. Они согласились. Я налиль Козмосу добрый стакан. Он всталь, снял свою скуфейку, поднял глаза к небу, и почтительно выпил за здоровье Русского Царя. Старуха не имфла отказаться и выпила полстакана; дфвищы только отв5дали, поморцились и покхлонились, Я в свою очередь, от29% благодарил их, и просиль не забыть меня. Старик, которому шампанское, кажется, полюбилось, протянул руку со стаканом, выпил, и передал стакан женф. Она ужь не отговаривалась, и таким образом бутылку осушили. Разговор сталь гораздо веселёе и откровеннфе. Тут я узналь, что у старшей дочери есть жених но что они не смёли представить его миф, что он рейс (моряк), имфет собственную лодку и шесть товарищей (гребцов); Фздит даже в Архипелаг, и очень искусен в мореплаванш. Я на другой день с ним познакомился и нанял его лодку. Посл ужина, старик хозяин взял мандолину, род торбана, и заиграл, а дочери его, как три Граши, пошли танцовать ромейку. они дЪйствительно были прелестны, веселы, и, ознакомившись со мною, очень свободны и любезны в обхождени. Я прятно провел с ними часа два вечера. Мнз подали разных плодов и арбуза; я, в свою очередь, подчиваль их плодами, присланными ко мнз от имени Ахмета-Паши. Перед тём как надобно было расходиться спать, я нодарил старшей дЪвицБ ожерелье, а двум мевьшим по пар браслет из хрисокала. Я не видывал такой радости, можно сказать, такого восторга! они не отводили глаз от своих сокровищь; отец был вн® себя; он кланался, и приказаль дочерям ибловать мои руки. Я сказал ему, что у нас это не водится, но чтоб он позволил мне поцеловать своих красавиц. Он очень благосклонно протянули губки, и мы разошлись дружелюбно. Рано по утру, лошади и конвой из четырех ‘вооруженных кавасов ожидали меня у дверей. Османъ-Ата пришел сам проводить меня. Он очень любовался моими Тульскими двуствольными пистолетами, но не понимал, как можно из них стрфлять. Я растолковал ему механизм, и подарил их, с коробочкой капсулей для затравки. Добрый Ага был в восхищени и проводил меня до’ заставы своей деревушки, н5когда пышной Никомиди. Вее семейство моих хознев плакало при прощаньи со мной.