Около полудие, когда мы проплыли несколько далее, почти в самом узком мБстф пролива подул сильный противный нам вфтер,, так, что корабль не мог лавировать. Капитан р5шился бросить якорь у самого Азиятского замка данный случай давал мне возможность осмотрьть Троянскую долину и мёсто древией Троп. Товарищ капитана, я, мой переводчик и четыре матроса отправились на берег. Мы условились, что я останусь ночевать на берегу, с переводчиком и одним матросом, и на другой день лодка придет за мной. Капитансюй товарищь плыл за дровами. Мы благополучно вышли на берегь у) Схрабон, Касс, ки. 15, стр, 889.
(—) Кумь Кале. вамого устья Сомоиеа ("). Часть нынфшнего берега не существовала во время 'Гроянской войны: она составлена из наносного песку и земли, течещем рк; слБдовательно надобно идти около полуверсты далее по землБ, чтобы определить мъето Греческого лагеря и окопа. У меня были с собой Имада и Путешествие в 'Троаду Шевалье. С такими путеводителями непростительно было-бы заплутаться. У Шевалье все так вБрно описано, что, кажется, живешь посреди героев», воспфтых Омиром,, и видишь бои, о которых он повфетвуетз. Долина, разстилающаяся передо мной, между пригорком у Куме-Кале и берегами Имвриса, непремфнно то мето, гдБ стояль Гречесюый Флот. Пристань надежна и в ней удобно было, по тогдашнему обычаю, вытаскивать корабли на берег. Окоп,, устроенный перед ними, защищаль их: он опирался правым флангом на высоты, ограничиваюлие с этой стороны долину и окантиваюнияся Сигейским мысом; лёвый Флангь быль подлф устья реки, или, еще вероят21" нзе, за р®кой,, так что она оставалась внутри лагеря, который упирался в Ривейскй мыс. Окоп и палисадник окружали лагерь. Вправо от него были гробницы Ахиллеса и Патрокла: я их вижу! Вот курганы, означающие мфета, и поныиф называемые их именами... Грае Шуаззёль разрываль Ахиллесов курган, и вдруг усомнился, не знаю в чем. Он подумал, что это курган над гробом Фестуса, подлого любимца изверга Каракаллы, который вздумаль почтить его великол5иными похоронами, в подражаве сделанным Ахиллесом другу своему Паттроклу. Но Г-н Шуазёль могъ-бы сообразить, что Александр Велиюй приносил жертвы гробниць Ахиллеса и почтиль ее празднеством, и что не льзя было Императору Каракалль не знать мЪета ея. Он, обезянствуя великого человека, также почтил прах героя, а потом уже хотЪль, как Ахиллес Патрокла, похоронить и своего подлого друга. Но Геродан именно говорит, что близ Ахиллесовой гробницы только сожгли тзло Фестуса на кострё, и пепел его собрали в золотой ковчег, увезенный потом Императором. Посл этого ясно, что эдфеь Фестусова кургана нёт, а этот Ахиллесов, тот самый, на котором приносил жертву Александр и потом Каракалла.