Отдохнув ноел обеда, мне вздумалось побывать в Турецкой бане. Мы опять переправились через пристань, и почти на самом берегу ея нашли одну из лучпих бань в город: построене ея в5рно принадлежить к временам Греческой Имперш. Это истинно великолепное здаше, тдБ своды и ст5ны выложены разноцветтным мрамором, комнаты обиирны и высоки. Я постараюсь описать всю прославленную роскошь восточныхь бань, потому что где-же могут он быть лучше, как не в Константинопол5? Меня ввели сперва в пространную квадратную залу, гд я разделея: здесь высушивают бЪльё и тут же находится надзиратель с банщиками, для услуги приходящих мыться. Когда я разделся, мне подали полотенце, опоясаться, и деревянные туФли дойдти до бани; потом повели по узкому, теплому корридору. Мы очутились в обширной, натопленной скрытыми печами комнате, гд готова вода для бани, а по сторонам есть очень спокойные кабинеты. По средине комнаты, против купола ея, пол возвышен и покрыт сукном, па котором меня положили. 'Тут я начал сильно потЬть, а между тБи вошель банщик, почти нагой, кроме пояса. Он, как говорите, стал править мне тло, по направлешю мускулов, тщательно вытирал поры, так что все члены дБлались гибче, и когда начал сгибать мнз суставы, истанно захрустбли вс кости. Он начал это с болыших пальцев и щиколоток у ног, и прошел колБни, пальцы, поясницу и ребры; потом он сталь крутить мне шею; поворотил меня спиной вверх, загнул мне руки на спину, упирал свое колБно между моих плеч, словом, я думал, что он изломал меня в кусочки. Окончив это ломанье, он стал тереть мне-т5ло сланелевой рукавицей, которая, наподобе стригила () древних, стёрла с меня всю грязь. Посль этого повель он меня в кабинет, гд я нашел трубки для благоуханного куревшя и бассейн с кранами для горячей и холодной воды. ЗАдъсь банщик принес, в деревянной итайк®, наиененного мыла и губку, вытер им меня с головы до ног, и окатил нсколько раз довольно горячей водой. Наконець подали мне мягвя и нагретые простыни, укутали ими и отвели обратно в первую комнату, гдБ приготовили постель, на которой я скоро и уснул. Когда я проснулся, послё легкого и праятного сна, мне подали трубку и чашку кофе: этим кончилось все дЪйстне, и никогда не чувствовал я себя свежее и развязнее, как посль этой операши; а за все это заплатиль я десять тастров, что составить на наши деньги с неболышим три рубли.
'Так заключилея первый день мойих обозрБвий. Возвратясь домой, я просидъл весь вечер на моем балкон, в (0се заг теще, курил табак, наслаждался видами, благорастворенем воздуха, и терялся в мечтамях и размышлешях всякого рода, пока не пришло время лечь спать.